Императору принадлежат все регалии Зевса, и, подобно молнии, которую бросает отец богов, его властное слово разбило счастье мирной семьи.
На этот раз у Дориды не нашлось слез.
Ужас, потрясший ее душу, отозвался и в ее теле. Колени ее подгибались, и, будучи не в состоянии тотчас же идти домой, она опустилась на стул и боязливо смотрела перед собою, думая о том, как теперь быть и что еще грозит в будущем.
Император остановился в комнате, вполне оконченной только за несколько часов перед тем. Он начал раскаиваться в своей суровости относительно старухи: ведь она, не зная, кто он, была так ласкова с ним и с его любимцем.
-- Где Антиной? -- спросил он Мастора.
-- Он пошел в домик привратника.
-- Что он там делает?
-- Кажется, он... он, может быть, там...
-- Говори правду, раб!
-- Он у ваятеля Поллукса.