Но эта вспышка прежнего необузданного легкомыслия кончилась в то же мгновение, когда разомкнулись щелкнувшие пальцы.
Когда Вер проходил мимо Бальбиллы во второй раз, он был еще мрачнее, чем прежде. Должно быть, что-нибудь очень неприятное испортило веселое настроение ветреного мужа ее приятельницы Луциллы.
Это огорчило поэтессу; ей часто приходилось выслушивать дерзкие замечания претора, но она всегда прощала ему их ради любезной формы, в какую он умел облекать каждую свою дерзость.
Бальбилла снова желала увидеть претора веселым и потому вышла из своего скрытого убежища.
Как только он увидел ее, выражение его лица изменилось и он крикнул ей весело, как всегда:
-- Здравствуй, прекраснейшая из прекрасных!
Она сделала вид, будто не узнала его, и, проходя мимо с опущенной головой, отвечала торжественно, низким голосом:
-- Приветствую тебя, Тимон.
-- Тимон? -- спросил он и схватил ее за руку.
-- А, это ты, Вер! -- воскликнула она как бы с удивлением. -- Я думала, что это африканский мизантроп оставил мрачный Аид и пришел погулять здесь в саду.