-- Это наилучшая рекомендация.
-- Ну, так вот я и поручила Аммонию составить в минувшую ночь гороскоп Вера. Он недавно принес мне его с объяснением. Вот этот гороскоп.
Император быстро схватил поданную ему Сабиной табличку и, внимательно рассмотрев распределенные по часам предзнаменования, сказал:
-- Совершенно верно! Как вот это-то ускользнуло от меня? Хорошо сделано! Вполне соответствует моим собственным наблюдениям. Но здесь... подожди... здесь начинается третий час, в начале которого мне помешали. Вечные боги, что это?
Император отдалил восковую табличку Аммония от глаз и не шевелил губами, пока не дошел до последнего часа исчезающей ночи, затем опустил руку, державшую гороскоп, и вскричал, содрогаясь:
-- Ужасная судьба! Гораций прав. Тяжелее всего обрушиваются высокие башни.
-- Башня, о которой ты думаешь, -- любимое дитя счастья, и его ты боишься, -- сказала Сабина. -- Так позволь же Веру насладиться коротким счастьем перед ужасным концом, который ему предстоит.
Во время этой речи Адриан задумчиво смотрел в зеркало и затем отвечал, стоя перед своей супругой:
-- Если этот человек не впадет в страшное несчастье, то звезды имеют такое же отношение к судьбе людей, как море к сердцу пустыни, как биение пульса к камням в ручье. Если бы Аммоний ошибся даже десять раз, то все-таки остается более десяти зловещих, враждебных претору знаков на этой дощечке. Я жалею Вера; однако же несчастье императора приходится разделять с ним и государству. Этот человек не может сделаться моим наследником.
-- Не может?.. -- спросила Сабина и встала со своего ложа. -- Нет? Даже после того, как ты увидел, что твоя звезда пережила его звезду?.. Нет, хотя взгляд на эту табличку мог бы сказать тебе, что он уже превратится в пепел, между тем как мир еще долго после того будет повиноваться мановению твоей руки?..