-- Я тоже не совсем этому верил. Но, во всяком случае, они добры и заботятся о всех страждущих, даже чужих, не принадлежащих к их числу.
-- Откуда ты знаешь это?
-- Да ведь в Александрии много говорят о них.
-- К сожалению. Я не преследую призрачных врагов, а к ним я причисляю мысли и верования людей; но иногда я спрашиваю себя: полезно ли для государства то, что граждане перестают бороться с житейскими нуждами и утешают себя надеждой на фантастическое счастье в другом мире, который, может быть, существует только в воображении тех, кто верит в него?
-- Я бы желал, чтобы жизнь совсем оканчивалась смертью, -- сказал Антиной задумчиво. -- Однако же...
-- Ну?
-- Если бы я знал наверное, что найду в том другом мире тех, которых мне хотелось бы увидеть снова, я пожелал бы второй жизни.
-- Значит, ты желал бы снова и целую вечность толкаться и тесниться среди массы старых знакомых, которых от первого до последнего смерть посылает в другой мир?
-- Нет, но я желал бы, чтобы мне было позволено вечно жить с некоторыми избранными.
-- А я принадлежал бы к их числу?