Девушка грустно кивнула головой, и Поллукс тоже некоторое время стоял молча и потупившись. Но затем он поднял голову и воскликнул:
-- У меня есть для тебя нечто, что тебя должно порадовать!
-- Меня уже ничто не радует с тех пор, как она умерла.
-- Полно, полно, -- с живостью возразил скульптор. -- Я не мог забыть эту добрую женщину и раз, в часы досуга, слепил ее бюст по памяти. Завтра я принесу его тебе.
-- О! -- вскричала Селена, и ее большие глаза сверкнули солнечным блеском.
-- Не правда ли, это радует тебя?
-- Конечно, очень радует. Но если мой отец узнает, что ты подарил мне изображение...
-- Так он в состоянии уничтожить его?
-- Если даже и не уничтожит, то, во всяком случае, не потерпит его в своем доме, как только узнает, что это твоя работа.
Поллукс снял компресс с головы смотрителя, помочил его снова и, положив опять на лоб спящего, вскричал: