-- Какие часы? -- спросила Сабина, отнимая стакан от своих губ.
-- Такие, -- быстро отвечал Вер, -- в которые мне нет надобности заботиться о сенате и о государственных делах. Кому другому обязан я этим, как не тебе?
При этих словах он подошел к матроне и, подобно сыну, внимательному к своей уважаемой больной матери, с сердечной услужливостью принял от нее стакан, чтобы передать его гречанке. Императрица несколько раз благосклонно кивнула претору в знак благодарности и затем с оттенком веселости в голосе спросила:
-- Ну что же вы видели на Лохиаде?
-- Чудеса! -- проворно отвечала Бальбилла, всплеснув своими маленькими ручками. -- Рой пчел, целый муравейник вторгся в старый дворец. Белые, коричневые и черные руки в таком множестве, что мы не могли и сосчитать их, заняты там деятельной работой, и из многих сотен людей ни один не мешает другому. Подобно тому как предусмотрительная мудрость богов направляет звезды по их путям в часы "всемилостивой Ночи", так что ни одна из них никогда не остановит и не толкнет другую, всей этой толпой руководит один маленький человек...
-- Я вынужден вступиться за архитектора Понтия, -- прервал девушку претор, -- он как-никак человек среднего роста.
-- Итак, скажем, чтобы удовлетворить твое чувство справедливости, -- продолжала Бальбилла, -- итак, скажем: ими всеми руководит человеческое существо среднего роста со свитком папируса в правой руке и стилем -- в левой. Нравится ли тебе теперь мой способ выражения?
-- Он мне всегда нравится, -- отвечал претор.
-- Позволь же Бальбилле продолжать рассказ, -- милостивым тоном приказала императрица.
-- Мы видели хаос, -- продолжала девушка, -- но в этом беспорядочном смешении уже чувствуются условия для будущего стройного творения; да, их даже можно видеть воочию.