-- Но последуй примеру грамматика Аполлония, -- сказал Флор. -- Ты Сафо нашего времени, и поэтому тебе следовало бы сочинять стихи не на аттическом, а на древнем эолийском диалекте.
Вер расхохотался... А императрица, которая никогда громко не смеялась, хихикнула коротко и резко. Бальбилла спросила с живостью:
-- Неужели вы думаете, что мне не удалось бы это выполнить? С завтрашнего же дня я начну упражняться в эолийском наречии.
-- Оставь это, -- попросила Домиция Луцилла. -- Самые простые твои песни всегда были самыми прекрасными.
-- Пусть же не смеются надо мною, -- своенравно отвечала Бальбилла. -- Через несколько недель я буду в состоянии владеть эолийским диалектом, потому что я могу сделать все, что захочу, все, все...
-- Что за упрямая головка скрывается под этими кудрями! -- сказала императрица и милостиво погрозила ей пальцем.
-- И какая восприимчивость! -- воскликнул Флор. -- Ее учитель грамматики и метрики говорил мне, что его лучшим учеником была женщина благородного происхождения и притом поэтесса -- Бальбилла.
Девушка покраснела от этой похвалы и радостно спросила:
-- Льстишь ли ты, или же Гефестион* в самом деле сказал это?
______________