Керавнъ сдѣлалъ знакъ своимъ дочерямъ и онѣ немедленно удалились.
Прежде чѣмъ дверь за ними затворилась, торговецъ крикнулъ имъ въ слѣдъ:
-- Уже смеркается,-- не могу ли я попросить васъ прислать намъ съ рабомъ лампу, которая бы горѣла какъ можно ярче.
-- Что-жь ты находишь въ картинѣ?-- спросилъ Керавнъ.
-- Давай, пока не принесутъ огня, поговоримъ о чемъ-нибудь другомъ,-- предложилъ Габиній.
-- Ну, такъ присядь сюда на подушки,-- сказалъ Керавнъ:-- ты сдѣлаешь этимъ удовольствіе мнѣ, а можетъ-быть и самъ получишь его.
Они усѣлись на диванъ.
-- Такія миленькія вещицы,-- началъ Габиній,-- которыя собирались такъ заботливо и съ такою любовью, не охотно выпускаются изъ рукъ,-- я знаю это по долгому опыту. Многіе, продавшіе мнѣ свои маленькія древности, разбогатѣвъ потомъ, предлагали мнѣ за нихъ часто вдесятеро дороже, чѣмъ получили за нихъ сами, лишь бы имѣть ихъ опять у себя, но, къ сожалѣнію, совершенно напрасно. Что вѣрно относительно другихъ, то вѣрно и относительно тебя. Еслибы ты въ эту минуту не нуждался въ деньгахъ, то врядъ ли бы предложилъ мнѣ купить эти вещи.
-- Я долженъ просить тебя,-- прервалъ было Керавнъ антикварія, но тотъ въ свою очередь перебилъ его:
-- Даже богачи имѣютъ иногда недостатокъ въ наличныхъ деньгахъ; этого никто не знаетъ лучше меня, у котораго,-- я долженъ въ этомъ сознаться,-- имѣются въ распоряженіи довольно значительныя суммы. Именно теперь мнѣ было бы легко вывести тебя изъ затруднительнаго положенія.