-- Вотъ мой Апеллесъ,-- поспѣшилъ вставить свое слово управитель.-- Онъ принадлежитъ тебѣ, если только мы сойдемся въ условіяхъ.
-- Вотъ наконецъ и огонь!-- воскликнулъ Габиній, увидавъ стараго раба съ трехсвѣтною лампой, которую Селена наскоро снабдила новою свѣтильней.
-- Ты позволишь?-- пробормоталъ онъ, обращаясь къ Керавну и, не дожидаясь отвѣта, поставилъ лампу посрединѣ мозаической картины.
Управитель озадаченно и вопросительно посмотрѣлъ на страннаго человѣка, но Габиній уже не обращалъ на него вниманія. Снова опустившись на колѣни, онъ ощупывалъ руками мозаику и пожиралъ глазами превосходное изображеніе Пелеевой свадьбы.
-- Ты что-нибудь потерялъ?-- спросилъ его Керавнъ.
-- Нѣтъ, ничего. Вотъ... здѣсь, въ углу... Ну, теперь я узнаю... Довольно... Могу я поставить лампу на столъ? Такъ?... А теперь вернемся къ нашему дѣлу.
-- Съ большимъ удовольствіемъ! Но имѣй въ виду, что дѣло идетъ теперь не о драхмахъ, а о цѣлыхъ аттическихъ талантахъ.
-- Само собою разумѣется, и я предлагаю тебѣ пять такихъ талантовъ, т.-е. сумму, на которую ты во многихъ кварталахъ города можешь купить себѣ хорошенькій помѣстительный домъ.
На этотъ разъ кровь снова прилила къ головѣ управителя. Въ продолженіе нѣсколькихъ минутъ онъ не могъ выговорить ни одного слова,-- такъ сильно билось у него сердце. Наконецъ, онъ настолько овладѣлъ собою, что, рѣшившись про себя не выпускать на этотъ разъ счастія изъ рукъ и не продешевить свой товаръ, твердымъ голосомъ произнесъ:
-- Пять талантовъ -- цѣна невозможная. Предлагай больше.