-- Значитъ, ты всѣмъ, что здѣсь ни находится, можешь распоряжаться?
-- Конечно.
-- Ну, такъ двѣнадцать аттическихъ талантовъ я предлагаю тебѣ за эту картину подъ нашими ногами.
-- За мозаику, за эту мозаику?.. Она принадлежитъ къ дворцу.
-- Она принадлежитъ къ твоему жилищу, которое, какъ я слышалъ изъ твоихъ собственныхъ устъ, уже болѣе ста лѣтъ находится во владѣніи твоего рода. Я знаю законъ, который гласить, что все, что въ продолженіе ста лѣтъ находилось въ неоспоримомъ владѣніи семейства, становится собственностью этого послѣдняго.
-- Эта мозаика принадлежитъ дворцу.
-- Я утверждаю противное. Она -- принадлежность твоего родоваго жилища и ты свободно можешь ею распоряжаться.
-- Она принадлежитъ дворцу.
-- Нѣтъ, нѣтъ и нѣтъ! Ты -- ея собственникъ! Завтра утромъ ты получишь двѣнадцать аттическихъ талантовъ золотомъ, а я попозднѣе, съ помощію сына, осторожно выну изъ пола картину, упакую ее и затѣмъ, когда стемнѣетъ, отправлю къ себѣ. Позаботься только о томъ, чтобы припасти коверъ, которымъ мы покроемъ пока пустое мѣсто. Въ томъ, чтобы тайна была тщательно сохранена, я, конечно, такъ же заинтересованъ, какъ и ты, даже болѣе тебя.
-- Мозаика принадлежитъ дворцу!-- закричалъ управитель на этотъ разъ уже громовымъ голосомъ.-- Ты слышишь, она принадлежитъ дворцу, и всякому, кто къ ней прикоснется, я переломаю кости.