Кто въ продолженіе нѣсколькихъ часовъ пробовалъ работать головою или руками, или же и тѣмъ и другимъ вмѣстѣ, тотъ знаетъ, что такое голодъ, а художники, созванные Понтіемъ на Лохію, вотъ уже нѣсколько дней трудились до изнеможенія. Всякій старался изо всѣхъ силъ, во-первыхъ, конечно, чтобы сдѣлать удовольствіе любимому всѣми Понтію и удовлетворить свое собственное чувство изящнаго, а во-вторыхъ, чтобы представить императору образчикъ своихъ способностей и показать ему, до чего достигло искусство въ Александріи.
Когда блюда были убраны и насытившіеся собесѣдники омыли и вытерли руки, кубки снова наполнились изъ кувшина, который величиною своей вполнѣ соотвѣтствовалъ сытности съѣденнаго ужина.
Одинъ изъ живописцевъ предложилъ устроить основательную пирушку и избрать распорядителемъ празднества ваятеля Паппія, который былъ извѣстенъ не только какъ художникъ, но и какъ превосходный застольный ораторъ. Но учитель молодаго Поллукса отказался отъ этой чести, увѣряя, что она должна выпасть на долю достойнѣйшаго изъ нихъ, того, кто вступивъ такъ недавно въ этотъ пустой дворецъ, съумѣлъ, какъ новый Девкаліонъ, не изъ податливаго камня, а прямо изъ ничего вызвать къ жизни немало такихъ благородныхъ художниковъ, какъ присутствующіе, и цѣлыя сотни искусныхъ и опытныхъ рабочихъ. Объясняя затѣмъ, что онъ лучше владѣетъ молоткомъ и рѣзцомъ, нежели языкомъ, и не привыкъ къ произнесенію рѣчей, онъ облекъ свое желаніе видѣть Понтія во главѣ пиршества, именно въ форму торжественной рѣчи.
Но ему не суждено было довести до конца этотъ образчикъ своего ораторскаго искусства,-- въ залу музъ поспѣшно вошелъ привратникъ императорскаго дворца, Эвфоріонъ, отецъ молодаго Поллукса, съ письмомъ въ рукахъ, которое онъ немедленно передалъ архитектору.
-- Просятъ прочесть сейчасъ же,-- сказалъ вошедшій, съ театральною важностью кланяясь художникамъ.-- Ликторъ префекта принесъ это,-- если только мое желаніе исполнится,-- счастливое посланіе... Да замолчите же, проклятыя, или я пришибу васъ на мѣстѣ!
Эти послѣднія слова, плохо гармонировавшія съ началомъ его рѣчи, разсчитанной для слуха великихъ художниковъ, относились къ тремъ четвероногимъ граціямъ его жены, которыя противъ его воли послѣдовали за нимъ и съ лаемъ и визгомъ прыгали теперь вокругъ стола съ незначительными остатками съѣденнаго ужина.
Понтій любилъ животныхъ и успѣлъ уже познакомиться съ собачонками старой Дориды.
-- Я приглашаю трехъ маленькихъ гостей на остатки нашего ужина,-- сказалъ онъ, открывая письмо префекта.-- Накорми ихъ чѣмъ-нибудь, Эвфоріонъ, а то, что ты найдешь болѣе пригоднымъ для собственнаго желудка, пусть достается ему.
Пока архитекторъ, пробѣжавъ уже разъ быстро посланіе, теперь перечитывалъ его внимательнѣе, пѣвецъ наложилъ на тарелку нѣсколько лакомыхъ кусковъ для любимицъ своей жены, а потомъ приблизилъ къ своему орлиному носу послѣдній оставшійся нетронутымъ пирогъ, вмѣстѣ съ блюдомъ, на которомъ онъ лежалъ.
-- Это для людей или для собакъ?-- спросилъ онъ своего сына, указывая пальцемъ на пирогъ.