-- Странно, опять стучатъ. Посмотри-ка, кто это позволяетъ себѣ... Впрочемъ, всякій имѣетъ здѣсь право,-- вѣдь я не цезарь на Лохіи, а только простой, частный человѣкъ. Ложись, Аргусъ! Взбѣсился ты, что ли, старый? Собака заботится о моемъ достоинствѣ болѣе, чѣмъ я самъ, и моя роль архитектора ей, кажется, не нравится.
Антиной уже поднялъ руку, чтобъ остановить стучавшаго, какъ дверь снаружи тихо отворилась и на порогѣ появился рабъ дворцоваго управителя.
Старый черный рабъ имѣлъ по-истинѣ жалкій видъ.
Величественная осанка императора и красивая одежда его любимца сильно смутили его, а угрожающее рычанье собаки внушило ему такой страхъ, что онъ весь скорчился и по возможности старался прикрыть свои ноги изношенною туникой.
Удивленно взглянулъ Адріанъ на эту воплощенную нищету и спросилъ:
-- Чего тебѣ?
Рабъ сдѣлалъ было шагъ впередъ, но грозный окрикъ императора снова остановилъ его, и, почесывая свою коротко-остриженную, кое-гдѣ плѣшивую, голову, онъ молча стоялъ и посматривалъ на свои ноги.
-- Ну?-- снова проговорилъ императоръ, далеко не ободряющимъ тономъ, слегка отпуская пальцы, державшіе ошейникъ собаки.
Согнутыя колѣна раба задрожали при этой угрозѣ и, протянувъ свою широкую ладонь въ направленіи Адріана, онъ началъ невнятно бормотать на ломанномъ греческомъ языкѣ затверженную ему господиномъ рѣчь, изъ которой слѣдовало, что онъ пришелъ извѣстить архитектора Клавдія Венатора изъ Рима о предстоящемъ посѣщеніи своего повелителя, члена городскаго совѣта, македонскаго и римскаго гражданина Керавна, сына Птоломея, управляющаго кесарскимъ дворцомъ на Лохіи.
Чтобы продолжить неожиданное развлеченіе, императоръ далъ несчастному до конца довести свою трудную рѣчь и затѣмъ только ласково промолвилъ: