-- Скажи твоему господину, что онъ можетъ войти.
-- Вотъ такъ потѣха!-- произнесъ кесарь, по уходѣ раба, обращаясь къ своему любимцу.-- Каковъ-то будетъ Юпитеръ, которому предшествуетъ такой орелъ.
Керавнъ не заставилъ долго ждать.
Расхаживая по корридору, смежному съ покоями императора, онъ разсуждалъ о неуваженіи, оказываемомъ ему архитекторомъ, заставлявшимъ его такъ долго ждать,-- его, Керавна, о родѣ и значеніи котораго уже конечно доложилъ рабъ.
Предположеніе, что римлянинъ самъ выйдетъ ему на встрѣчу, также не оправдалось,-- рабъ коротко передалъ, что онъ можетъ войти.
-- Какъ онъ сказалъ: можетъ войти, или: не будетъ ли онъ такъ добръ войти?
-- Нѣтъ, онъ просто сказалъ: можетъ войти.
-- Вотъ какъ!-- отрывисто произнесъ Керавнъ и, приказавъ рабу отворить передъ собою дверь, важно переступилъ порогъ.
Отвѣсивъ общій поклонъ, онъ хотѣлъ уже рѣзко выразить свое неудовольствіе по поводу случившагося, но одинъ взглядъ на императора и роскошную обстановку, которую со вчерашняго дни приняла эта комната, и далеко не дружелюбное ворчаніе собаки заставили его перемѣнить тонъ.
Кесарь сѣлъ на подоконникъ и, слегка поставивъ ногу на своего дога, сталъ разсматривать Керавна какъ рѣдкую диковинку.