-- Нѣтъ, это уже слишкомъ!-- вскричалъ кесарь, какъ извѣстно, страстно любившій собакъ и даже ставившій по смерти ихъ памятники.
-- Напротивъ, это самое ничтожное требованіе, на которомъ я однако настаиваю,-- рѣшительно отвѣчалъ Керавнъ.-- Я и моя дѣти въ постоянной опасности, пока этотъ дикій звѣрь на волѣ.
-- Глупости! За собакой будутъ присматривать -- и довольно.
-- Ты посадишь его на цѣпь!-- сверкнувъ глазами, проговорилъ Керавнъ, или найдется другой, который съумѣетъ навсегда сдѣлать его безвреднымъ.
-- Плохо бы пришлось подлому убійцѣ!-- воскликнулъ Адріанъ.-- Какъ ты думаешь, Аргусъ?
При этихъ словахъ собака поднялась и вцѣпилась бы въ горло управляющаго, еслибы кесарь и Антиной силой не удержали ея на мѣстѣ.
-- А, такъ и меня уже въ этомъ домѣ травятъ собакой!-- злобно проговорилъ Керавнъ.-- Есть же однако всему границы, а также и моему терпѣнію съ гостемъ, который, несмотря на свои годы, ничто не принимаетъ во вниманіе. Я буду жаловаться префекту Тиціану. Самъ кесарь узнаетъ все это, лишь только прибудетъ сюда...
-- Что это?-- усмѣхнувшись спросилъ Адріанъ.
-- Какъ ты позволяешь себѣ обращаться со мной...
-- Хорошо, а пока Аргусь останется на своемъ мѣстѣ, хотя и подъ строгимъ присмотромъ. Къ тому же не худо бы тебѣ знать напередъ, что Адріанъ не менѣе меня расположенъ къ собакамъ, а ко мнѣ еще болѣе, чѣмъ къ нимъ.