Отправиться на воды въ Баіи, или, чтобъ избѣгнуть январской и февральской стужи, провести нѣсколько мѣсяцевъ на Лигурійскомъ берегу -- это она еще допускала, потому что была увѣрена, что найдетъ тамъ если не Римъ, такъ по крайней мѣрѣ римлянъ; но она рѣшительно возстала противъ намѣренія Бальбиллы побывать въ жаркой Африкѣ, которая представлялась ей не иначе, какъ какою-то раскаленною печью. Въ концѣ концовъ однако старушка принуждена была волей-неволей подчиниться этому; императрица выразила свое желаніе, чтобы Бальбилла сопровождала ее къ нильскимъ берегамъ, такъ рѣшительно, что всякое противорѣчіе съ ея стороны было бы явнымъ неповиновеніемъ. Втихомолку къ тому же ей приходилось сознаться, что и безъ вмѣшательства Сабины ея упрямая, своевольная нареченная дочка, какъ она любила называть Бальбиллу, все же поставила бы на своемъ.
Бальбилла явилась во дворецъ, чтобы служить Поллуксу моделью для бюста.
Въ ту минуту, когда Селена проходила мимо перегородки, скрывавшей отъ ея взора товарища ея дѣтства и его работу, почтенная матрона уже дремала на подушкахъ, а ваятель изо всѣхъ силъ старался доказать своей знатной натурщицѣ, что прическа ея черезчуръ высока и своей массивностью портитъ впечатлѣніе, производимое тонкими чертами ея лица.
Онъ просилъ ее припомнить, какой простоты требовали великіе аѳинскіе художники во дни процвѣтанія пластическаго искусства отъ причесокъ красавицъ, и предлагалъ самъ причесать ее къ лицу, если она на слѣдующее утро явится къ нему прежде, чѣмъ рабыня прикоснется щипцами къ ея роскошнымъ волосамъ, такъ какъ сегодня старанія его пригладить причудливые кудри оказались бы безуспѣшными.
Бальбилла весело и оживленно съ нимъ спорила, отказываясь принять его услуги въ роли камеристки, и отстаивала свою прическу, ссылаясь на моду.
-- Но эта мода безобразна, чудовищна! Она рѣжетъ глаза!-- воскликнулъ Поллуксъ.-- Римскія щеголихи придумали ее въ праздные часы не потому, что она красива, а потому, что своей вычурностью привлекаетъ вниманіе.
-- Терпѣть я не могу выдаваться своей внѣшностью,-- возразила Бальбилла.-- Слѣдуя за модой, какъ бы она вычурна ни была, менѣе обращаешь на себя вниманіе, нежели идя ей наперекоръ и одѣваясь проще, скромнѣе, вообще иначе, чѣмъ она предписываетъ.-- Кто по-твоему тщеславнѣе -- одѣтые по модѣ молодые люди, прогуливающіеся по Канонской улицѣ, или философы-умники съ растрепанными волосами, въ умышленно изодранныхъ плащахъ и съ суковатыми дубинами въ грязныхъ рукахъ?
-- Конечно, послѣдніе,-- отвѣчалъ Поллуксъ.-- Но они грѣшатъ противъ законовъ прекраснаго, которые мнѣ бы хотѣлось заставить тебя уважать,-- законовъ, которые такъ же вѣрно переживутъ всякія требованія моды, какъ Гомерова "Иліада" бряцаніе уличнаго пѣвца, воспѣвающаго какое-нибудь убійство, наканунѣ возволновавшее городъ... Кстати, до меня никто еще не пробовалъ дѣлать съ тебя бюста?
-- Нѣтъ,-- засмѣялась Бальбилла,-- уже пять римскихъ художниковъ испытывали на этой головѣ свои силы.
-- И что же, какой-нибудь изъ этихъ бюстовъ тебѣ понравился?