Не дождавшись согласія Селены, они подняли ее вмѣстѣ со скамьей и раненая нога повисла въ воздухѣ, причиняя дѣвушкѣ такую боль, что она громко вскрикнула. Спутница Селены незамедлила оказать ей помощь, взяла въ руку ея ногу и осторожно, съ нѣжною заботливостью, поддерживала ее.
Всѣ взоры обратились на дѣвушку, которую мужчины несли словно въ тріумфальномъ шествіи; больная чувствовала это, но ей казалось, будто она преступница, которую для позора возятъ по городу.
Въ большой мастерской, гдѣ по одну сторону мужчины, а по другую -- ловкія и проворныя дѣвушки и женщины склеивали въ листы крестообразно положенныя другъ на друга, уже высушенныя, узкія полосы папируса, Селена почувствовала себя достаточно сильной, чтобъ опустить густое покрывало на свое покрытое яркою краской лицо.
Чтобъ оставаться неузнанными, Арсиноя и она всегда проходили эти комнаты съ закрытыми лицами и снимали свои покрывала только въ маленькомъ покоѣ, гдѣ онѣ работали вмѣстѣ съ двадцатью другими женщинами. Теперь всѣ ее разглядывали съ удивленіемъ и любопытствомъ.
Какъ ни ныла ея нога, какъ ни горѣла рана на головѣ, какъ ни чувствовала она себя несчастной, все же глупая нищенская гордость, унаслѣдованная ею отъ отца, и унизительное сознаніе, что всѣ эти ничтожные люди считаютъ ее за равную себѣ, тревожили ея наболѣвшую душу.
Въ ея мастерской работали только свободныя женщины, но вѣдь на фабрикѣ было болѣе тысячи рабовъ, а для нея имѣть съ ними что-либо общее было такъ же тяжело, какъ согласиться ѣсть изъ одного корыта съ животными.
Однажды, когда дома положительно не было куска хлѣба, отецъ ея самъ неосторожно обратилъ ея вниманіе на фабрику, съ негодованіемъ разсказавъ, какъ дочери какого-то обѣднѣвшаго гражданина унижали себя и все ихъ сословіе, занимаясь изъ-за денегъ выдѣлкою папируса. Правда, имъ отлично платятъ, говорилъ онъ и на вопросъ Селены назвалъ имя богатаго фабриканта, купившаго на свое золото ихъ гражданскую честь.
Вскорѣ послѣ этого разговора Селена одна отправилась на фабрику, переговорила обо всемъ необходимомъ съ управляющимъ и затѣмъ начала вмѣстѣ съ Арсиноей свою работу въ мастерской, гдѣ онѣ, вотъ уже два года, изо дня въ день по нѣскольку часовъ склеивали готовыя полосы папируса.
Какъ часто Арсиноя, въ началѣ новой недѣли или когда работа становилась ей почему-либо особенно противной, отказывалась слѣдовать за сестрой на фабрику и сколько краснорѣчія приходилось тратить Селенѣ, сколько новыхъ лентъ, сколько билетовъ въ театръ, стоившихъ чуть ли не половину цѣлой недѣльной платы, покупала она, чтобы склонить Арсиною продолжать работу и не приводить въ исполненіе своей угрозы разсказать отцу, куда направлялись онѣ во время своихъ такъ-называемыхъ прогулокъ.
Когда Селена, донесенная до дверей мастерской, снова сидѣла на своей обычной скамьѣ передъ длинною доской, на которой были сложены для склеиванія цѣлыя груды готовыхъ листковъ папируса, у нея едва хватило силы откинуть съ лица покрывало.