Она взяла, однако, верхній листокъ, обмакнула кисточку въ стклянку съ клеемъ и начала уже намазывать края листа, какъ силы ее оставили, работа выпала изъ рукъ; она положила руки на столъ, спрятала въ нихъ лицо и тихо заплакала. Все обильнѣе текли слезы по ея щекамъ, плечи судорожно подергивались и дрожь пробѣгала по всему ея молодому тѣлу.
Женщина, сидѣвшая напротивъ Селены, подозвала къ себѣ горбунью, шепнула ей что-то на ухо, крѣпко и ласково пожала ей руку и посмотрѣла ей въ лицо своими безстрастными, но ясными и блестящими глазами. Горбунья молча сѣла тогда на пустое мѣсто Арсинои подлѣ Селены, подвинула женщинѣ меньшую половину лежавшихъ передъ нею листковъ -- и обѣ принялись усердно клеить.
Долго занимались онѣ этою работой, когда Селена подняла, наконецъ, голову и снова попробовала взяться за кисточку.
Оглянувшись, она замѣтила подлѣ себя свою бывшую спутницу, которую она даже и не поблагодарила за оказанную ей помощь. Вопросительно посмотрѣла она на свою сосѣдку, все еще влажными отъ слезъ глазами, но та, поглощенная своею работой, не замѣтила этого взгляда.
-- Это мѣсто моей сестры,-- скорѣе удивленно, чѣмъ ласково, сказала Селена.-- Сегодня ты можешь тутъ сидѣть, но завтра, когда начнется работа, она снова будетъ подлѣ меня.
-- Знаю, знаю,-- робко возразила работница.-- Я только склеиваю ваши полосы, потому что мнѣ нечего болѣе дѣлать, а у тебя такъ болитъ нога.
Такой поступокъ былъ для Селены чѣмъ-то до того новымъ и дикимъ, что она даже не поняла своей сосѣдки и пожала плечами.
-- Мнѣ, конечно, все равно,-- сказала она.-- Заработывай для себя сколько хочешь, потому что я, очевидно, ничего не сдѣлаю сегодня.
Горбунья слегка покраснѣла и нерѣшительно взглянула на сидѣвшую противъ нея женщину. Послѣдняя тотчасъ же отложила въ сторону кисточку и проговорила, обращаясь къ Селенѣ:
-- Марія не то хотѣла сказать, милое дитя! Она взялась сдѣлать одну половину твоей работы, а я другую, чтобы страданья не лишили тебя твоей сегодняшней платы.