Арсиноя не знала, куда дѣвать глаза, и начинала теряться отъ стыда; несмотря на это, ей все-таки было пріятно привлекать вниманіе столькихъ людей и она упорно глядѣла въ землю, чтобы скрыть испытываемое ею блаженство.
-- Восхитительна, восхитительна! Настоящая Роксана, будто спрыгнула съ картины!-- воскликнулъ Веръ, толкая префекта Тиціана, къ которому подошли художники.
Арсиноя слышала эти слова. Инстинктивно чувствуя, что они относятся къ ней, она еще болѣе смутилась и улыбка ея перешла въ выраженіе радостнаго и вмѣстѣ съ тѣмъ трепетнаго ожиданія счастья, своими размѣрами пугавшаго ея молоденькое сердце.
Одинъ изъ художниковъ назвалъ ея имя; она подняла голову, чтобы посмотрѣть, не Поллуксъ ли это, и увидала богача Плутарха, вмѣстѣ съ своими живыми костылями и тощимъ антикваріемъ Габиніемъ разглядывавшаго ряды ея подругъ.
Онъ приближался къ ней маленькими, не твердыми шагами и, толкнувъ локтемъ торговца, сказалъ, посылая ей воздушный поцѣлуй и подмигивая своими большими глазами:
-- Я ее знаю, знаю! Такая красота не легко забывается. Слоновая кость и красные кораллы.
Арсиноя замерла; кровь отхлынула у нея отъ щекъ и вся веселость исчезла, когда старикъ велѣлъ подвести себя къ ней.
-- Эге!-- ласково сказалъ онъ.-- Бутончикъ съ папирусной фабрики между такими гордыми розами и лиліями. Каковъ? Изъ мастерской да въ мое собраніе. Это ничего, ничего. Красота всюду принимается съ радостью. Я не спрашиваю, какъ ты сюда попала,-- я только радуюсь, что вижу тебя здѣсь.
Арсиноя полузакрыла лицо рукой; Плутархъ потрепалъ ее вытянутымъ среднимъ пальцемъ по бѣлой красивой рукѣ ея и поплелся дальше, тихо усмѣхаясь про себя.
Слова стараго богача не ускользнули отъ слуха антикварія.