-- Такъ ли я разслышалъ?-- съ живостью и раздраженіемъ въ голосѣ спросилъ онъ, когда они отошли отъ Арсинои на нѣсколько шаговъ.-- Работница съ твоей фабрики здѣсь, между нашими дочерьми?
-- Такъ что же? Двѣ рабочія руки между множествомъ праздныхъ,-- весело возразилъ старикъ.
-- Значитъ -- она втерлась сюда обманомъ и должна быть немедленно удалена изъ залы.
-- Ничуть не бывало,-- она очаровательна.
-- Но это возмутительно! Здѣсь, въ этомъ собраніи!...
-- Возмутительно?-- перебилъ его Плутархъ.-- Ты шутишь? Нельзя быть слишкомъ разборчивымъ. Да и откуда же намъ набрать столько дочерей торговцевъ рѣдкостями?
Потомъ онъ прибавилъ болѣе любезнымъ тономъ:
-- Мнѣ кажется, что тебѣ, съ твоимъ развитымъ чувствомъ прекраснаго, должно бы скорѣе нравиться это прелестное созданіе. Или ты боишься, что художники найдутъ ее пригоднѣе для роли Роксаны, чѣмъ твою очаровательную дочь? Вотъ послушаемъ этихъ господъ. Посмотримъ, на чемъ они порѣшатъ.
Слова эти относились въ громкому разговору, возникшему около ложа префекта и претора.
Оба послѣдніе, а вмѣстѣ съ ними большинство живописцевъ и ваятелей, были того мнѣнія, что Арсиноя произведетъ удивительный эффектъ въ роли Роксаны.