Прежде, чѣмъ Дорида успѣла отвѣтить, Керавнъ гнѣвно заговорилъ:
-- Во всемъ этомъ виноватъ римскій архитекторъ и его проклятый песъ!... Такъ отлично! Теперь императоръ навѣрное не откажетъ мнѣ въ справедливости. Онъ съумѣетъ проучить тѣхъ, которые принудили сестру Роксаны слечь въ постель и помѣшали ей участвовать въ представленіи. Это отлично, это превосходно!
-- Это такъ печально, что слезы навертываются на глаза,-- съ досадой возразила жена привратника.-- Такъ вотъ какова твоя благодарность за ея заботы о твоихъ меньшихъ дѣтяхъ! И такъ можетъ говорить отецъ, лучшее дитя котораго лежитъ у чужихъ людей съ переломленною ногой!
-- Съ переломленною ногой?-- горестно воскликнула Арсиноя.
-- Съ переломленною ногой?-- повторилъ Керавнъ медленно и съ искреннею озабоченностію въ голосѣ.-- Гдѣ я могу найти ее?
-- У Ганны, въ маленькомъ доминѣ, въ концѣ сада вдовы Пудента.
-- Почему ее не перенесли сюда?
-- Потому что запретилъ врачъ. Она лежитъ въ лихорадкѣ, но за ней хорошій уходъ. Ганна принадлежитъ къ сектѣ христіанъ. Я не терплю этихъ людей, но обращаться съ больными они умѣютъ лучше, чѣмъ кто-либо.
-- У христіанъ? Моя дочь у христіанъ?-- воскликнулъ Керавнъ внѣ себя.-- Сейчасъ же, Арсиноя, сейчасъ же пойдемъ со мной! Селена не должна оставаться ни минуты долѣе среди этого проклятаго сброда. Вѣчные боги! ко всѣмъ моимъ несчастіямъ еще этотъ позоръ...
-- Ну, это еще не такъ плохо,-- успокоивала его Дорида:-- между христіанами есть люди вполнѣ достойные уваженія. Что они честны -- это несомнѣнно: бѣдная горбунья, принесшая это дурное извѣстіе, передала мнѣ кошелекъ съ деньгами, который вдова Ганна нашла въ карманѣ Селены.