Керавнъ съ такимъ презрѣніемъ принялъ тяжелымъ трудомъ заработанную его дочерями плату, будто онъ привыкъ къ золоту и не придаетъ никакого значенія жалкому серебру; Арсиноя же при видѣ этихъ драхмъ заплакала: она знала, что только ради этихъ денегъ Селена вышла изъ дому, и угадывала, какія ужасныя страданія ей приходилось испытывать на пути.
-- Всѣ у тебя честны,-- ворчалъ Керавнъ, завязывая свой кошелекъ, куда онъ пересыпалъ деньги.-- Мнѣ извѣстно, какъ безстыдно ведутъ себя эти христіане на своихъ собраніяхъ. Цѣловаться съ рабами -- это, не правда ли, какъ разъ самое подходящее для моей дочери? Пойдемъ, Арсиноя, и отыщемъ скорѣе носилки!
-- Нѣтъ, нѣтъ!-- съ живостію возразила Дорида.-- Ты долженъ пока оставить ее въ покоѣ. Такія вещи обыкновенно лучше скрывать отъ отца, но врачъ увѣрялъ, что она можетъ поплатиться жизнію, если ее будутъ тревожить. Съ воспаленною раной на головѣ, съ лихорадкой и съ переломленными членами на собраніе не ходятъ. Бѣдное, милое дитя!
Керавнъ продолжалъ ворчать себѣ подъ носъ.
-- Но я должна къ ней идти, я должна ее видѣть, Дорида!-- вся въ слезахъ воскликнула Арсиноя.
-- И отлично сдѣлаешь, милочка,-- сказала старуха.-- Я сама была недавно въ домѣ этихъ христіанъ, но меня не допустили къ больной. Ты совсѣмъ другое дѣло, ты -- ей сестра.
-- Пойдемъ, отецъ!-- просила Арсиноя.-- Мы сперва посмотримъ, что дѣлаютъ дѣти, а потомъ ты проводишь меня къ Селенѣ. Ахъ, зачѣмъ я не пошла съ ней! Ахъ, если она у насъ умретъ!
Глава двадцатая.
Керавнъ съ дочерью тише обыкновеннаго дошли до своего жилища, потому что управитель боялся новаго нападенія молосса, который, впрочемъ, спалъ въ эту ночь въ комнатѣ Антиноя.
Они нашли старую рабыню еще не спящею и въ сильномъ волненіи,-- отсутствіе Селены, которую она искренно любила, не давало ей покоя. Въ дѣтской также не все шло своимъ обычнымъ порядкомъ.