Арсиноя, не останавливаясь, прошла къ дѣтямъ, а старуха осталась около своего господина и, пока онъ перемѣнялъ свой шафранно-желтый паллій на старый плащъ, со слезами разсказывала ему, что ея любимецъ, маленькій слѣпой Геліосъ, заболѣлъ и не можетъ заснуть даже теперь, когда она дала ему капли, которыя принималъ обыкновенно самъ Керавнъ.
-- Безразсудное животное!-- воскликнулъ управитель, снимая новые башмаки, чтобы замѣнить ихъ болѣе простыми.-- Мое лѣкарство давать ребенку! Еслибъ ты была помоложе, я бы велѣлъ тебя выпороть.
-- Вѣдь ты же говорилъ, что это хорошія капли,-- оправдывалась старуха,.
-- Да, для меня,-- кричалъ управитель и поспѣшилъ, не завязавъ вокругъ ноги ремней, такъ что они волочились по полу, въ комнату своихъ дѣтей.
Его слѣпой любимецъ, его "наслѣдникъ", какъ онъ любилъ называть мальчика, сидѣлъ на колѣняхъ у Арсинои, прижавшись къ ея груди своей хорошенькой кудрявой головкой.
Малютка немедленно узналъ шаги отца.
-- Селена ушла, мнѣ стало страшно и теперь мнѣ такъ тошно,-- жаловался онъ.
Управитель приложила руку ко лбу ребенка. Почувствовавъ, что онъ горячъ, онъ сталъ безпокойно прохаживаться взадъ и впередъ передъ маленькою кроваткой.
-- Ну, вотъ вамъ! За однимъ несчастіемъ слѣдуетъ другое! Посмотри-ка на него, Арсиноя. Знаешь ли ты, какъ начиналась лихорадка у бѣдной Вереники?... Тошнота, боязливость, воспаленная голова. У тебя не болитъ горло, мальчуганъ?
-- Нѣтъ,-- отвѣчалъ Геліосъ.-- Но мнѣ такъ тошно!