-- Нѣтъ, я бы могъ ненавидѣть его!-- воскликнулъ ваятель.-- Слышать это отъ тебя, имѣть за собой бдительную старуху и быть вынужденнымъ чинно шествовать по кишащей народомъ улицѣ -- это невозможно. Да я и не намѣренъ больше этого выдерживать. Прелестнѣйшая изъ дѣвушекъ, здѣсь такъ темно....
Дѣйствительно, въ углу, образованномъ двумя соприкасающимися домами, царилъ глубокій мракъ; но свѣтло, свѣтлѣе солнечнаго дня, было въ сердцахъ влюбленныхъ, когда Поллуксъ привлекъ Арсиною къ себѣ на грудь и поспѣшно напечатлѣлъ первый поцѣлуй на ея дѣвственныхъ губахъ.
Крѣпко обвила она ему шею руками и, казалось, такъ и не выпустила бы его до скончанія дней. На встрѣчу къ нимъ приближалась разгульная толпа рабочихъ.
Пѣснями и плясками начинали эти несчастные свое торжество уже вскорѣ послѣ полуночи, чтобы до послѣдней возможности продлить свое наслажденіе праздникомъ, избавлявшимъ ихъ на короткое время отъ всякой обязанности.
Зная, какъ необузданны бываютъ они въ своемъ разгулѣ, Поллуксъ просилъ Арсиною держаться съ нимъ ближе къ строеніямъ.
-- Какъ они рады,-- сказалъ онъ, указывая на веселящихся.-- Сегодня ихъ господа будутъ имъ прислуживать и для нихъ начинается лучшій день въ году, а для насъ насталъ прекраснѣйшій въ цѣлой нашей жизни.
-- Да, да,-- возразила Арсиноя, повиснувъ обѣими руками на его мощной рукѣ.
Потомъ оба весело засмѣялись, такъ какъ Поллуксъ замѣтилъ, что старая рабыня прошла мимо нихъ и съ опущенною головой слѣдовала за какой-то другою парой.
-- Я позову ее,-- сказала Арсиноя.
-- Нѣтъ, нѣтъ, оставь!-- просилъ художникъ.-- Эти двое, конечно, болѣе насъ нуждаются въ ея защитѣ.