-- Какія вы, дѣвушки, странныя!-- сказалъ управитель, покачивая головой.-- Тебѣ оказали большую честь, ты должна изображать невѣсту Александра,-- гордость и радость тебя поразительно измѣнили въ одну ночь; я, впрочемъ, полагаю, что перемѣна въ твою пользу.
-- Глупости,-- возразила Арсиноя, краснѣя, и бросилась, потягиваясь, на подушку дивана.
Она чувствовала не усталость, а какую-то сладкую истому.
Ей казалось, что она только-что вышла изъ теплой ванны и съ той минуты, какъ отецъ разбудилъ ее, въ ушахъ ея снова раздавались порой звуки веселой музыки, подъ которую она наканунѣ плясала съ Поллуксомъ.
Она то улыбалась, то смотрѣла задумчиво въ даль и при этомъ мысленно говорила себѣ, что еслибъ возлюбленный позвалъ ее въ настоящую минуту, у нея хватило бы силы снова ринуться съ нимъ въ бѣшеную пляску.
Она вся дышала счастьемъ и здоровьемъ.
Только глаза ея были слегка воспалены и, обыкновенно ясные и свѣтлые, теперь какъ-то особенно ярко блестѣли, чего Керавнъ никогда прежде не замѣчалъ.
Когда рабъ, по окончаніи завтрака, повелъ дѣтей гулять, а Арсиноя начала завивать отцу волосы, Керавнъ принялъ полную достоинства позу и сказалъ важно:
-- Дитя мое!
-- Ну?-- спросила дѣвушка, опуская нагрѣтые щипцы и приготовляясь услышать одну изъ тѣхъ затѣй, на которыя такъ привыкла возражать Селена.