Не спавъ всю ночь, онъ отдыхалъ всего только три часа и теперь, сурово сдвинувъ брови, сравнивалъ результаты своихъ наблюденій подъ звѣзднымъ небомъ за эту ночь съ астрономическими таблицами, которыя были разложены передъ нимъ.
Во время этой работы онъ часто недовольно покачивалъ своей курчавой головой; разъ онъ даже бросилъ на столъ грифель, которымъ производилъ свои вычисленія, и, откинувшись на подушки, закрылъ глаза обѣими руками.
Затѣмъ онъ началъ снова писать какія-то числа, но новый, добытый имъ, результатъ, казалось, ничѣмъ не былъ утѣшительнѣе прежняго.
Письмо управителя уже давно лежало передъ нимъ; наконецъ, потянувшись за какимъ-то другимъ свиткомъ, онъ его замѣтилъ.
Чтобы нѣсколько отдохнуть, кесарь взялъ посланіе, распечаталъ его, прочелъ и съ недовольнымъ видомъ отбросилъ въ сторону.
Во всякое другое время онъ съ участіемъ освѣдомился бы о состояніи больной дѣвушки, посмѣялся бы надъ старымъ чудакомъ, не преминувъ выдумать какую-нибудь шутку, чтобы попугать или подурачить его; но теперь угрозы управителя только разсердили его и еще болѣе увеличили его нерасположеніе къ гордому македонянину.
Наскучивъ окружавшимъ его молчаніемъ, онъ крикнулъ Антиноя, который въ это время мечтательно глядѣлъ на гавань.
Любимецъ тотчасъ же приблизился къ своему повелителю.
Адріанъ пристально посмотрѣлъ на него и покачалъ головой.
-- И у тебя такой видъ, словно угрожаетъ несчастіе,-- сказалъ онъ.-- Посмотри-ка, все ли небо омрачилось.