Они растрогали Мастора до глубины души, пробудили въ немъ воспоминаніе о его собственныхъ утраченныхъ дѣтяхъ и ему сильно захотѣлось какъ-нибудь утѣшить своего несчастнаго собрата.
-- Бѣдняга,-- сказалъ онъ съ состраданіемъ.-- Я понимаю, какъ тебѣ должно быть жаль разстаться съ дѣтьми. Они такія маленькія и съ своими играми во сто разъ легче и лучше взрослыхъ находятъ дорогу въ нашему сердцу. Я тоже лишился милыхъ дѣтей, да еще моихъ собственныхъ. Мнѣ хорошо извѣстно горе, но теперь я знаю, гдѣ и утѣшеніе найти.
При этихъ словахъ Масторъ подперъ подносъ бедромъ, придерживая его правою рукой, а лѣвую положилъ на плечо негра и прошепталъ ему:
-- Слыхалъ ты когда-нибудь о христіанахъ?
Зебекъ сочувственно кивнулъ головой, будто дѣло шло о предметѣ, ему отчасти знакомомъ, отъ котораго онъ ожидалъ много прекраснаго и чудеснаго.
Масторъ продолжалъ тихимъ голосомъ:
-- Приходи завтра на разсвѣтѣ на дворъ къ каменьщикамъ; тамъ ты услышишь о Томъ, Кто утѣшаетъ труждающихся и обремененныхъ.
Кесарскій слуга снова взялъ подносъ въ обѣ руки и быстро удалился. Въ глазахъ старика засвѣтился слабый лучъ надежды: счастья онъ не ждалъ, но думалъ, что найдетъ, можетъ-быть, какое-либо средство облегчить тягость жизненныхъ невзгодъ.
Передавъ подносъ прислуживавшимъ на кухнѣ рабамъ, Масторъ возвратился въ своему повелителю и передалъ ему письмо управителя.
Письмо Керавна попало въ руки императора не въ добрую минуту,-- онъ былъ въ мрачномъ настроеніи духа.