-- Твоя правда,-- сказалъ Поллуксъ, обнимая мать.-- И не правда ли, что вдвоемъ работается лучше и всякое наслажденіе чувствуешь полнѣе, чѣмъ въ одиночествѣ?
-- Я въ этомъ не сомнѣваюсь и ты выбралъ себѣ самую подходящую подругу,-- воскликнула старушка.-- Ты -- ваятель и не избалованъ роскошью. Тебѣ не нужно богатой, а нужна красавица, которая ежедневно веселила бы твой взоръ, и такую именно ты и нашелъ.
-- Красивѣй Арсинои нѣтъ,-- перебилъ ее Поллуксъ.
-- Еще бы, конечно, нѣтъ,-- продолжала Дорида.-- Сначала я имѣла въ виду Селену... И она, безспорно, хороша и можетъ служить примѣромъ для всякой дѣвушки. Но потомъ Арсиноя стала подростать и всякій разъ, какъ она проходила мимо, мнѣ думалось: пусть она ростетъ себѣ для моего молодца. Теперь, когда она твоя, мнѣ кажется, будто я опять сдѣлалась такой же молоденькой, какъ твоя возлюбленная. Старое сердце у меня въ груда бьется такъ весело, словно щекочатъ его эроты своими крыльями и розовыми пальчиками. Не будь мои ноги такъ тяжелы отъ вѣчнаго стоянія передъ очагомъ и корытомъ,-- право, я подхватила бы сегодня подъ руку Эвфоріона и пошла бы съ нимъ плясать по улицѣ.
-- А гдѣ же отецъ?
-- Ушелъ. Онъ сегодня поетъ.
-- Утромъ?... Гдѣ это?
-- Есть какая-то секта, которая празднуетъ сегодня свои мистеріи. Они хорошо платятъ и онъ долженъ за это бормотать грустные напѣвы, спрятанный за завѣсой. Глупѣйшій вздоръ, изъ котораго онъ не понимаетъ ни единаго слова, а я такъ и ни полсловечка.
-- Жаль, что его нѣтъ! Мнѣ бы надо съ нимъ поговорить.
-- Онъ вернется не рано.