-- Всего не припомню, но вотъ это осталось у меня въ памяти. Онъ жаловался на своихъ боговъ, что они создаютъ прекрасное для того, чтобы самимъ же разрушить его; онъ даже бранилъ ихъ.
Говоря это, Марія опустила глаза, точно передавала что-то неприличное; Селена же напротивъ слегка покраснѣла отъ удовольствія и съ жаромъ выразила свое согласіе съ словами ваятеля.
-- Онъ совершенно правъ,-- сказала она:-- тѣ, что тамъ на верху, только это и дѣлаютъ.
-- Это нехорошо!-- съ упрекомъ воскликнула горбунья.
-- Что нехорошо?-- спросила больная.-- Вы здѣсь живете себѣ въ мирѣ и любви. Я запомнила многое изъ рѣчей Ганны во время нашей работы и теперь вижу, что она и поступаетъ согласно своимъ словамъ. Къ вамъ боги, конечно, могутъ быть милостивы.
-- Богъ милостивъ ко всѣмъ.
-- Даже и къ тѣмъ,-- воскликнула Селена съ пылающими глазами,-- у которыхъ они отнимаютъ послѣднее счастіе? Даже въ семьѣ съ восемью дѣтьми, у которыхъ они похитили матъ? Даже къ бѣднякамъ, у которыхъ они ежедневно угрожаютъ отнять кормильца?
-- Даже и для тѣхъ есть милостивый Богъ,-- перебила больную вошедшая въ комнату Ганна.-- Я когда-нибудь покажу тебѣ добраго Отца на небесахъ, который заботится о всѣхъ насъ, какъ о собственныхъ дѣтяхъ: но не теперь... Теперь ты должна отдохнуть, не говорить и не слушать ничего такого, что бы могло волновать твою и безъ того уже разгоряченную лихорадкой кровь. Я снова поправлю тебѣ подушки подъ головой, Марія положитъ тебѣ новый компрессъ и ты постараешься заснуть.
-- Я не могу,-- возразила Селена, между тѣмъ какъ Ганна взбивала и осторожно перекладывала ея подушки.-- Разскажи мнѣ о своемъ милостивомъ Богѣ.
-- Потомъ, милое дитя, потомъ. Ищи Его и Онъ не оставитъ тебя, потому что изъ всѣхъ своихъ дѣтей Ему особенно дороги тѣ, которыя переносятъ страданія.