-- Ты всегда разсчитываешь на самое худшее,-- съ недовольнымъ видомъ возразила Арсиноя.-- Увѣряю тебя, что все устроится гораздо прекраснѣе, лучше и пріятнѣе, чѣмъ мы ожидаемъ. Когда у насъ будетъ побольше денегъ, мы снова выкупимъ себѣ нашего старика и будемъ кормить его, пока не умретъ.
Больная пожала плечами. Сестра ея со слезами на глазахъ вскочила съ своего мѣста.
Она такъ было радовалась, что сообщитъ Селенѣ о томъ, какъ она счастлива, твердо убѣжденная, что разсказъ ея, подобно солнечному лучу послѣ ночнаго мрака, освѣтитъ и согрѣетъ душу больной.
И что же?-- сестра отвѣчала ей только насмѣшками и пожиманіемъ плечъ.
Если другъ отказывается наслаждаться съ нами нашимъ счастіемъ, это оскорбляетъ и огорчаетъ не менѣе, какъ его измѣна намъ въ несчастій.
-- Ты только и умѣешь, что отравлять мнѣ всякую радость!-- воскликнула Арсиноя.-- Я знаю, что бы я ни сдѣлала, все будетъ не по тебѣ; но вѣдь мы все-таки сестры и тебѣ, кажется, не слѣдовало бы скрежетать зубами, упорно молчать и пожимать плечами, когда я разсказывала такія вещи, которымъ порадовались бы со иною даже чужія дѣвушки, еслибъ я захотѣла имъ довѣриться. Ты такая холодная и безсердечная! Чего добраго, ты, пожалуй, еще нажалуешься на меня отцу, ты передашь...
Арсиноя не окончила фразы,-- до такой степени страдальческимъ и вмѣстѣ испуганнымъ взглядомъ посмотрѣла на нее Селена.
-- Я не могу радоваться, мнѣ такъ больно,-- прошептала больная.
При этихъ словахъ слезы потекли по ея впалымъ щекамъ.
Какъ только Арсиноя это увидѣла, ею овладѣло чувство состраданія, она нагнулась надъ сестрой и поцѣловала ее въ лобъ, потомъ еще и еще разъ.