-- Да,-- отвѣчалъ кесарь.-- Если высокій такой молодой человѣкъ будетъ спрашивать архитектора Клавдія Венатора изъ Рима, веди его ко мнѣ.
-- Значитъ архитекторъ, а не философъ или риторъ,-- сказалъ хозяинъ, внимательно вглядываясь въ императора.
-- Это Силенъ-то -- философъ?...
-- О! бываютъ дни, когда и тѣ два друга, что ораторствуютъ тамъ, ходятъ полу нагіе, съ продранными плащами на тощихъ плечахъ. Сегодня ихъ угощаетъ богатый Іосифъ.
-- Іосифъ?... Вѣрно еврей, а какъ онъ храбро убираетъ ветчину!
-- Въ Киренѣ было бы побольше свиней, еслибы не существовало израильтянъ. Они въ этомъ такіе же греки, какъ и мы, и ѣдятъ все, что вкусно.
Адріанъ вошелъ въ освободившуюся комнату, прилегъ на диванъ у перегородки, отдѣлявшей это помѣщеніе отъ сосѣдняго и поторопилъ рабовъ, которые убирали опорожненную его предшественниками и облѣпленную мухами посуду. Оставшись одинъ, онъ сталъ прислушиваться въ разговору, который вели между собою Фаворинъ, Флоръ и ихъ гостепріимные греческіе друзья.
Двухъ первыхъ онъ зналъ хорошо и отъ его тонкаго слуха не ускользнуло ни одного слова изъ того, что они говорили.
Фаворинъ тонкимъ голосомъ, но плавнымъ, пѣвучимъ, со вкусомъ акцентуированнымъ греческимъ говоромъ, расхваливалъ александрійцевъ.
Онъ былъ уроженцемъ города Ареласъ въ Галліи, но ни одинъ эллинъ не могъ обладать въ такомъ совершенствѣ языкомъ Демосѳена.