Онъ сталъ нетерпѣливо ходить взадъ и впередъ въ ожиданіи ухода этихъ людей и при этомъ не разъ вступалъ въ полосу свѣта факеловъ, укрѣпленныхъ у входа.
Ничто не могло ускользнуть отъ взгляда выпученныхъ глазъ костляваго циника.
-- Вотъ онъ!-- воскликнулъ этотъ мудрецъ, простирая по направленію къ виѳинянину тощую руку съ вытянутымъ перстомъ.-- Я знаю этого молодца!
Неизвѣстно, къ кому обращено было это восклицаніе, къ озадаченному ли юношѣ, или въ присутствовавшимъ христіанамъ.
-- Чего ему здѣсь надо, этой нарядной куклѣ?-- продолжалъ назойливый орататоръ.-- Съ этой гладкой рожицей и съ серебрянымъ колчаномъ за плечами онъ, кажется, хочетъ изображать воплощенную любовь... Ну-ка, голубчикъ, убирайся отсюда подобру-поздорову! Здѣсь твое дѣло не выгоритъ,-- здѣшнія женщины и дѣвушки не обезумѣютъ, любуясь на твои розовыя тряпки. Прочь, говорю я, или ты познакомишься съ рабами и собаками благородной Паулины! Гей, привратникъ, займись-ка этимъ малымъ!
Ничего не возразивъ на эти задорныя слова, Антиной неспѣшно возвратился къ своимъ носилкамъ.
"Что же?-- завтра, если сегодня нельзя", подумалъ онъ; ему и въ голову не пришло искать иныхъ средствъ для достиженія той цѣли, къ которой онъ такъ горячо стремился.
Препятствіе, встрѣчавшееся ему на пути, переставало быть препятствіемъ, какъ скоро онъ отъ него уходилъ; бороться съ нимъ было ему несвойственно.
Носилокъ не оказалось тамъ, гдѣ оставилъ ихъ юноша; черные слуги позволили себѣ продвинуться далѣе въ темный переулокъ, ведущій къ морю; въ этомъ переулкѣ былъ со стороны сада всего одинъ домикъ, гдѣ жена рыбыка производила распивочную торговлю плохенькимъ пивомъ.
Антиной направился къ крытой аллеѣ изъ фиговыхъ шпалеръ, въ которой при свѣтѣ лампы отдыхали чернокожіе носильщики.