Какъ мертвая, лежала она теперь передъ нимъ. При видѣ ея спокойныхъ чертъ, освѣщенныхъ волненіемъ перенесенныхъ страданій, сердцемъ юноши овладѣли, еще никогда не извѣданныя имъ такъ глубоко, состраданіе и скорбь. Какъ братъ надъ своей заснувшею сестрой, нагнулся онъ надъ Селеной и поцѣловалъ ее въ лобъ.
Дѣвушка сдѣлала движеніе; глаза ея открылись и уставились на Антиноя, но взглядъ ихъ при этомъ былъ такъ полонъ ужаса, такой безумный, стеклянный и непріязненный, что онъ, содрогнувшись, отступилъ назадъ и поднялъ руки къ небу.
-- О, Селена, Селена, неужели ты не узнаешь меня?-- едва проговорилъ онъ.
Озабоченно посмотрѣлъ онъ еще разъ ей въ лицо. Она, казалось, не слыхала его словъ,-- ни одна черта не двинулась въ ней, кромѣ глазъ, медленно слѣдовавшихъ за каждымъ его движеніемъ.
-- Селена!-- воскликнулъ онъ вновь и, схвативъ ея безжизненно свѣсившуюся съ постели руку, страстно прижалъ къ своимъ губамъ.
Больная издала громкій вопль, задрожала всѣмъ тѣломъ и со стономъ отвернулась отъ него къ стѣнѣ. Въ ту же минуту дверь отворилась и на порогѣ показалась горбатая Марія; увидавъ Антиноя у постели своей подруги, она также испуганно вскрикнула.
Юноша растерялся; какъ воръ, пойманный на мѣстѣ преступленія, бросился онъ мимо христіанки на дворъ, бѣгомъ миновалъ садъ и, не встрѣтивъ препятствія, добрался до выхода на улицу.
Здѣсь привратникъ загородилъ ему дорогу, но онъ съ силой оттолкнулъ его и отперъ ворота. Старикъ уцѣпился за мокрый хитонъ юноши, но Антиной потащилъ его за собой и огромными прыжками, точно на ристалищѣ, пустился вдоль улицы, пока не замѣтилъ наконецъ, что сторожъ, въ рукахъ котораго остался клокъ его одежды, отказался отъ своего преслѣдованія.
Крикъ привратника разстроилъ благочестивое пѣніе собравшихся въ домѣ Паулины христіанъ и нѣкоторые изъ нихъ выбѣжали, чтобы задержать нарушителя спокойствія.
Но молодой виѳинянинъ бѣжалъ быстрѣе ихъ и скоро оказался внѣ всякой опасности, замѣшавшись въ ряды праздничной процессіи. Полу-добровольно, полу-вынужденно послѣдовалъ онъ за пьяною ватагой, направлявшеюся отъ центра города къ морю, чтобы въ уединенной береговой мѣстности, на востокъ отъ Никополиса, совершать свои ночныя мистеріи.