Подобно вѣтру, разгонявшему по небу легкія тучки, прорѣзали солдаты толпу, между тѣмъ какъ молодой израильтянинъ, во главѣ товарищей, расточая направо и налѣво удары своимъ тяжелымъ тирсовымъ жезломъ, съ такою отвагой прокладывалъ себѣ дорогу среди пораженнаго паническимъ страхомъ народа, что достигъ одновременно съ ветеранами порога отцовскаго дома.
Ликторы громко постучали въ дверь и, не получивъ отвѣта, принуждены были выломать ее при помощи солдатъ.
Трибунъ и Веръ вошли съ вооруженною стражей въ жилище еврея; за ними слѣдовалъ Веніаминъ съ своими друзьями.
Аполлодоръ и его гости не знали, какъ благодарить претора, особенно когда старая ключница-еврейка, которая при самомъ началѣ смятенія спряталась, дрожа отъ страха, на какомъ-то чердакѣ подъ кровлей и видѣла все происходившее на улицѣ, яркими красками описала подвиги мужественнаго римлянина.
Во время ея разсказа вернулась домой прекрасная дочь Аполлодора, Исмена, и, рыдая отъ волненія, бросилась на шею отцу. Ключница взяла ее за руку и подвела въ Веру.
-- Этотъ благородный господинъ,-- сказала она,-- да будетъ надъ нимъ благословеніе Всевышняго!-- подвергалъ опасности собственную жизнь для нашего спасенія. Каждая дочь Израиля должна бы, какъ я, съ благоговѣніемъ цѣловать этотъ изорванный врагами хитонъ, который передъ очами Господа краше драгоцѣннѣйшаго праздничнаго одѣянія.
Говоря это, старуха притянула къ губамъ своимъ платье претора и хотѣла заставить Исмену сдѣлать то же.
-- Могу ли я дозволить,-- воскликнулъ, улыбаясь, Веръ,-- когда самого себя считаю едва достойнымъ прикосновенія такихъ очаровательныхъ губъ!
-- Поцѣлуй же его, поцѣлуй его!-- убѣждала старуха Исмену.
Преторъ взялъ между руками голову зардѣвшейся дѣвушки и съ далеко неотеческимъ взглядомъ поцѣловалъ ее въ лобъ.