-- Но вѣдь ты не знаешь убійцы, а пурпуръ стоитъ болѣе одной жизни, потому что не разъ покупался цѣною многихъ тысячъ жизней. Къ тому же, Люцилла, я, какъ ты знаешь, люблю только веселыя лица, а у мести чело такое мрачное: Будемъ же наслаждаться нашимъ счастіемъ, супруга кесаря! Завтра мнѣ предстоитъ разсказать тебѣ еще многое; теперь же, къ несчастію, нельзя,-- мнѣ пора на великолѣпное ночное пиршество, которое устраиваетъ въ честь меня сынъ богатаго Плутарха. Я не могу остаться съ тобой, право же не могу,-- меня и такъ уже давно ждутъ. Смотри, когда мы вернемся въ Римъ, никогда не упоминай при дѣтяхъ объ этомъ старомъ мрачномъ дѣлѣ,-- я не хочу этого, слышишь, милая?-- я не хочу!
-----
Проходя, въ сопровожденіи освѣщавшихъ дорогу рабовъ по садамъ Кесареума, Веръ увидалъ свѣтъ въ комнатѣ, которую занимала поэтесса Бальбилла.
-- Добраго вечера, прекрасная муза!-- крикнулъ онъ ей.
-- Доброй ночи, коварный Эротъ!-- послышался голосъ сверху.
-- Ты наряжаешься въ чужія перья, вдохновенная дѣва,-- засмѣялся преторъ.-- Не ты, а злые александрійцы придумали для меня это названіе.
-- Какъ и многія другія, не менѣе удачныя,-- возразила дѣвушка.-- Чего я только не насмотрѣлась и не наслушалась сегодня!
-- И все это ты увѣковѣчишь въ своихъ произведеніяхъ?
-- Не все, а кое-что именно въ сатирѣ, направленной противъ тебя.
-- Я уже дрожу.