Болѣе благопріятной минуты старушка, казалось ей, не могла найдти, чтобы броситься на колѣни передъ властелиномъ и вымолить у него прощенія сыну и пощады себѣ и мужу. Кесарь стоялъ, обратившись къ ней спиной. Еслибъ она могла видѣть, какъ мраченъ и грозенъ былъ взоръ его, устремленный на земь, то навѣрное припомнила бы предостереженіе архитектора и отложила бы свою просьбу до другаго времени.
Дорида, полная надеждъ, дошла до порога залы и приподняла тяжелую занавѣсь.
Масторъ, хорошо зная своего повелителя и желая по добротѣ сердца избавить старушку отъ новаго горя, старался оживленными знаками дать ей понять, чтобъ она ушла и не безпокоила императора теперь; но страхъ и ожиданія взволновали ее до такой степени, что она даже не замѣчала его присутствія.
Когда императоръ уже собрался уходить, Дорида собралась съ духомъ, стала въ дверяхъ, черезъ которыя онъ долженъ былъ пройдти, и попыталась опуститься передъ нимъ на колѣни. Тяжелымъ подвигомъ показалось это ея старымъ ногамъ и она должна была ухватиться за косякъ двери, чтобы не потерять равновѣсія.
Адріанъ тотчасъ же узналъ просительницу, но вмѣсто обычнаго ласковаго слова наградилъ ее только презрительнымъ, нетерпѣливо-сердитымъ взглядомъ. Какъ могло, очевидно подумалъ онъ, это жалкое, старое созданіе когда-либо показаться ему привлекательнымъ?
Увы, въ этой обширной залѣ великолѣпнаго дворца бѣдная Дорида была совершенно не той, какой она являлась въ своемъ домикѣ; между своими птицами, цвѣтами и собачонками. Огромная позолоченная рама не шла къ такой скромной, маленькой фигуркѣ.
Никогда не производила она на Адріана такого непріятнаго впечатлѣнія, какъ именно сегодня, какъ въ этотъ часъ, когда должна была рѣшиться ея судьба. Появленіе императрицы оторвало ее прямо отъ кухоннаго очага; поглощенная своими заботами, она, послѣ безсонной ночи, едва привела въ порядокъ сѣдыя волосы, а добрые, ясные глаза, придававшіе обыкновенно такую прелесть ея лицу, были теперь красны отъ обильныхъ слезъ. Опрятная, добродушная старушка ничѣмъ не отличалась въ эту минуту отъ другихъ старухъ, встрѣчу съ которыми императоръ считалъ плохимъ предзнаменованіемъ.
-- О, кесарь, великій кесарь,-- воскликнула Дорида, простирая руки, на которыхъ оставалось не мало слѣдовъ ея работы у очага,-- мой сынъ, мой несчастный Поллуксъ!
-- Прочь съ дороги!-- строго произнесъ Адріанъ.
-- Онъ художникъ, хорошій художникъ, который и теперь уже превосходитъ многихъ... Если только боги...