-- Онъ является кстати,-- воскликнулъ императоръ.-- Послѣ всѣхъ этихъ дрязгъ пріятно потолковать о произведеніяхъ искусства.
Глава девятая.
Дѣйствительно, появленіе Сабины изгнало добрыхъ геніевъ изъ дворца на Лохіи.
Грозное повелѣніе императора подѣйствовало на мирныхъ обитателей сторожеваго домика, какъ вихрь на кучу сухихъ листьевъ. Имъ некогда было обдумать свое положеніе,-- приходилось дѣйствовать рѣшительно и быстро.
Столы и стулья, скамьи и лиры, горшки съ цвѣтами и клѣтки съ птицами, кухонная посуда и одѣяніе семьи -- все лежало кучами посреди дворика и Дорида съ помощью рабовъ, присланныхъ ей Масторомъ, распоряжалась выноскою всего этого изъ домика такъ же ловко и проворно, какъ еслибы дѣло шло объ обыкновенномъ добровольномъ переходѣ изъ одного жилища въ другое.
Лучъ прежняго солнечно-яснаго настроенія ласковой старушки засвѣтился въ ея глазахъ при мысли, что все случившееся стало уже неизбѣжнымъ и что лучше помышлять о будущемъ, чѣмъ горевать о безвозвратно-прошедшемъ.
Усиленный трудъ возвратилъ ей всю ея бодрость и, взглянувъ на Эвфоріона, который сидѣлъ на обычной своей скамьѣ, вперивъ глаза въ землю съ видомъ человѣка, совершенно сломленнаго судьбой, она весело крикнула ему:
-- Знаешь, Эвфоріонъ, послѣ плохихъ дней всегда настаютъ свѣтлые. Пусть стараются огорчить насъ. Если только мы сами не считаемъ себя несчастными, то и не будемъ несчастны. Держи бодрѣе голову, старикъ! Вставай! Ступай къ нашей Діотимѣ и попроси ее пріютить насъ на нѣсколько дней со всѣмъ этимъ скарбомъ.
-- А что будетъ съ нами, если императоръ не сдержитъ своего обѣщанія?
-- Тогда настанетъ плохая, собачья жизнь. Пока насладимся тѣмъ, что у насъ есть. Поллуксъ, налей намъ, мнѣ и отцу твоему, по чашѣ вина. Да не вздумай разбавлять его водой.