-- Я уже говорилъ тебѣ,-- кротко замѣтилъ Поллуксъ,-- что за серебряный колчанъ и разорванный хитонъ заплатитъ тебѣ тотъ знатный римлянинъ. Ты вѣдь знаешь теперь, кто онъ?
Но Паппій не переставалъ требовать немедленной уплаты за вещи, цѣнность которыхъ, по его словамъ, превосходила двухлѣтніе заработки Поллукса.
Молодой ваятель попробовалъ упросить хозяина подождать до слѣдующаго утра, а пока онъ переговорилъ бы съ важными римлянами и они, конечно, удовлетворили бы Паппія. Но послѣдній не переставалъ волноваться и кричать, такъ что кровь, наконецъ, бросилась Поллуксу въ голову и онъ началъ отвѣчать на дерзости столь же дерзкими словами.
Паппій намекнулъ, что есть люди, ошибкой завладѣвающіе чужими вещами, на что Поллуксъ возразилъ, что и онъ знаетъ людей, которые пользуются чужими трудами, выдавая ихъ за свои собственные.
Взбѣшенный этими словами, Паппій ударилъ по столу кулакомъ и, отбѣгая къ двери, подальше отъ огромныхъ рукъ ваятеля, крикнулъ ему: "Ахъ ты воръ! Я покажу тебѣ, какъ справляются въ Александріи съ людьми, подобными тебѣ!"
Поблѣднѣвъ отъ гнѣва, Поллуксъ бросился было за бѣжавшимъ отъ него хозяиномъ, но тотъ укрылся въ пріемной за посланными отъ стратега.
-- Хватайте вора! Держите мошенника!-- приказывалъ Паппій.-- Онъ укралъ мое серебро, да еще хочетъ поднять на меня руку.
Ошеломленный, Поллуксъ не могъ ничего понять изъ происходившаго вокругъ.
Какъ медвѣдь, окруженный ловчими, онъ стоялъ, недоумѣвая, что ему предпринять: броситься ли на преслѣдующихъ его и повалить ихъ, или выждать спокойно, что выйдетъ изъ этой путаницы. Въ домѣ своего хозяина онъ зналъ каждый камень; онъ зналъ, что пріемная, какъ и вся квартира, была въ уровень съ землей. Думая только о томъ, какъ бы скорѣе освободиться и бѣжать на Лохію, гдѣ ждетъ его Арсиноя, онъ въ нерѣшительности озирался кругомъ. Глаза его остановились на окнѣ, выходившемъ на улицу; онъ бросился къ нему и выскочилъ на мостовую.
-- Воръ! Держите вора!-- закричали ему вслѣдъ ликторы.