Со всѣхъ сторонъ сыпались на него ужасные, безсмысленные, лишавшіе его всякаго сознанія, крики: "Воръ! Держите вора!"
Но внутри его самого слышался другой, страстный, заглушавшій для него весь этотъ гамъ, вопль: "На Лохію! Къ Арсиноѣ! Только бы убѣжать и помочь ей тамъ!"
И, полный мыслью о любимой дѣвушкѣ, онъ бѣжалъ все дальше и дальше по улицамъ, ведущимъ ко дворцу.
Ужь свѣжее морское дыханіе касалось его пылавшихъ щекъ, уже виднѣлся узкій переулокъ, ведущій къ верфямъ, гдѣ онъ легко могъ укрыться отъ погони среди грудъ лѣса, наваленнаго на берегу.
Онъ уже почти достигъ переулка, какъ вдругъ, попавшійся ему на встрѣчу, египтянинъ, погонщикъ воловъ, бросилъ ему въ ноги свою палку.
Поллуксъ споткнулся, упалъ и черезъ нѣсколько мгновеній былъ въ рукахъ своихъ преслѣдователей.
Часомъ позже онъ уже лежалъ избитый, истерзанный, на полу тюрьмы, среди воровъ и грабителей.
Настала ночь. Родители ждали его, а онъ не приходилъ.
На Лохіи же, въ той части дворца, куда стремился юноша, было много горя и слезъ, а единственный другъ бѣдной Арсинои пропалъ безъ вѣсти.