-- Терпѣнье, отецъ, терпѣнье!-- снова заговорила молодой человѣкъ, крѣпко пожимая руку старика.-- Я молодъ, здоровъ и тружусь, сколько могу; въ головѣ же у меня цѣлый міръ прекрасныхъ мыслей. То, что я могъ самостоятельно выполнять до сихъ поръ, способствовало до крайней, мѣрѣ славѣ другихъ, и хотя мои произведенія далеко не достигаютъ того образа красоты, который мерещится мнѣ гдѣ-то тамъ, въ туманной дали, мнѣ кажется однако, что еслибы счастье въ минуту милости, уронило на все это хоть пару свѣжихъ росинокъ, изъ меня могло бы выйти нѣчто болѣе чѣмъ плохо оплачиваемая правая рука Паппія, который тамъ, наверху, въ настоящую минуту не знаетъ, что безъ меня и дѣлать.
-- Только будь всегда веселъ да трудолюбивъ!-- воскликнула Дорида.
-- Безъ счастія и случая все это ни къ чему!-- пробормоталъ пѣвецъ, снова пожимая плечами.
Молодой художникъ простился съ своими родителями и уже хотѣлъ-было удаляться, но мать удержала его за руку, чтобы показать ему новый выводокъ щеглятъ, только вчера вылупившихся изъ яицъ.
Поллуксъ согласился, и не изъ желанія только угодить ей,-- онъ самъ былъ не прочь полюбоваться на пеструю птицу; охранявшую и согрѣвавшую своихъ птенцовъ.
Рядомъ съ клѣткой стояла кружка для вина и отдѣланный имъ самимъ художественною рѣзьбой кубокъ его матери.
Взглядъ его упалъ на эти сосуды и онъ, задумавшись, сталъ передвигать ихъ съ мѣста на мѣсто.
Послѣ нѣкотораго молчанія онъ наконецъ собрался съ духомъ.
-- Кесарь будетъ часто проходить здѣсь, матушка,-- сказалъ онъ смѣясь.-- Отложи-ка пока свое, празднованіе Діонисовыхъ торжествъ. Что бы тебѣ, право, помириться на одной четвертой вина и трехъ четвертыхъ воды? Вѣдь будетъ вкусно и такъ.
-- Жаль портить прекрасный даръ боговъ,-- возразила старуха.