Куда удалились ея друзья -- этого никто не могъ сказать.
У Арсинои помутилось въ глазахъ, какъ у мореходца, когда ладья его разбивается о скалу и подъ ногами расходятся и уплываютъ доски.
Какъ бывало въ дѣтствѣ она въ минуту страха или горя бѣжала къ своей Селенѣ, такъ и теперь вспомнила она о старшей сестрѣ и рѣшилась идти къ ней за совѣтомъ. Уже смеркалось.
Утирая концомъ пеплума набѣгавшій на глаза слезы, Арсжноя поспѣшила домой, чтобы взять покрывало, безъ котораго ей было неприлично выходить на улицу въ такую позднюю пору.
На лѣстницѣ, на той самой, съ которой молоссъ столкнулъ недавно бѣдную Селену, ей повстрѣчался какой-то человѣкъ.
Въ полумракѣ онъ показался ей похожимъ на раба, только-что купленнаго ея покойнымъ отцомъ, но, озабоченная своими горестными мыслями, Арсиноя не обратила на него вниманія.
Въ кухнѣ, подлѣ лампады, уныло сидѣла черная рабыня, а подлѣ очага стояли булочникъ и мясникъ, кредиторы покойнаго Керавна. Дурныя вѣсти распространяются быстрѣе радостныхъ и оба лавочника уже знали о смерти своего должника.
Арсиноя велѣла себѣ посвѣтить, попросила купцовъ подождать и съ невольнымъ трепетомъ вступила въ ту комнату, гдѣ лежалъ холодный трупъ отца, котораго она еще такъ недавно ласкала.
Но и въ эту страшную минуту она радовалась мысли, что можетъ заплатить долги покойнаго и не оставить пятна на его имени.
Съ ключомъ въ рукахъ она быстро подошла къ ящику.