Циникъ близко подошелъ къ своему собрату и спросилъ его шепотомъ:
-- Откуда, думаешь ты, беру я деньги для нашего существованія?
-- Если только ты ихъ не крадешь, то для меня это безразлично.
-- Но когда выйдутъ всѣ деньги, тебѣ придется быть полюбопытнѣе.
-- Ни мало. Мы, стремящіеся къ добродѣтели, должны сдѣлать себя независимыми отъ нуждъ природы и ея требованій. Разумѣется, иной разъ и природа торжествуетъ надъ нами. Если уже разсказывать, однако, то говори скорѣе: откуда берешь ты средства къ жизни?
-- У христіанъ деньги, должно-быть, прожигаютъ кошельки: отдать ихъ бѣднымъ имъ кажется не только обязанностью, но даже дѣйствительнымъ наслажденіемъ. И вотъ они даютъ мнѣ каждую недѣлю нѣсколько драхмъ для моего нуждающагося брата.
-- Какъ тебѣ не совѣстно? Вѣдь ты единственный сынъ своего покойнаго отца.
-- По словамъ христіанъ, всѣ люди -- братья, и потому я могу назвать тебя своимъ братомъ безо всякой лжи.
-- Что-жь, пожалуй, ступай себѣ туда!-- рѣшилъ товарищъ циника, толкая его.-- Не пойти ли и мнѣ съ тобой? Христіане, можетъ-быть, дадутъ и мнѣ денегъ на пропитаніе моего голоднаго брата, тогда мы съ тобой и будемъ покупать себѣ двойные обѣды.
Циники-философы громко расхохотались и разошлись въ разныя стороны. Одинъ пошелъ въ городъ, другой направился къ саду вдовы.