Арсиноя достигла сада Ганны ранѣе нечестнаго философа и вошла въ него, не остановленная привратникомъ.
Чѣмъ болѣе приближалась бѣдная дѣвушка въ цѣли, тѣмъ старательнѣе пыталась она обдумать, какъ сообщить больной сестрѣ, не испугавъ ея, тѣ ужасныя вѣсти, которыя Селена рано или поздно должна была узнать.
Страхъ Арсинои почти равнялся ея горю.
Вспоминая все случившееся за послѣдніе дни, она считала себя почему-то виновницей семейныхъ несчастій. Уже не плача, а съ тихими стенаніями шла она въ домику.
На полпути Арсиноя остановилась въ раздумьѣ, не лучше ли et разыскать Поллукса и просить у него защиты. Мысль о возлюбленномъ невольно приплеталась въ ея заботамъ и горестямъ, въ ея планамъ на будущее, которые она старалась составить въ своей, не привившей въ серьезному мышленію, головкѣ.
Поллуксъ, конечно, добръ и охотно окажетъ ей помощь, но дѣвичья робость мѣшала Арсиноѣ отыскивать его ночью.
Достигнувъ домика вдовы, она слегка постучалась въ дверь.
Въ это время въ саду вдовы Пудента прохаживались взадъ и впередъ, по-одиночкѣ и группами, мужчины и закутанныя въ покрывала женщины.
Одни пришли сюда изъ мастерскихъ, изъ сосѣднихъ домиковъ и конторъ, другіе -- изъ величественныхъ зданій и дворцовъ на главныхъ улицахъ города. У каждаго изъ приходившихъ, начиная съ богатаго торговца и кончая рабомъ, была какая-то важная, свѣтлая мысль на челѣ. Каждый, встрѣчая другаго, привѣтствовалъ его, какъ друга; господинъ братски обнимался съ слугою, рабъ съ своимъ повелителемъ, такъ какъ община, къ которой они всѣ принадлежали, составляла одно тѣло и проповѣдывала равенство предъ лицомъ Бога.
Тѣмъ не менѣе члены этой общины глубоко преклонялись передъ тѣми изъ христіанъ, которыхъ Господь украшалъ особыми дарами своего духа.