-- Никто не можетъ его видѣть равнодушно. Онъ тоже прелестный мечтатель и то облачко грусти, которое мы недавно замѣтили на его милыхъ чертахъ, выражаетъ вѣроятно молчаливую печаль всего совершеннаго о томъ, что уже нельзя идти далѣе достигнутаго идеала.
Поэтесса произнесла слова эти съ такимъ вдохновеніемъ, словно видѣла передъ собою дивныя формы божества.
-- Поэтъ, философъ, прелестнѣйшая изъ дѣвъ!-- воскликнулъ Веръ, грозя пальцемъ.-- Какъ бы не сойти тебѣ съ высоты своего Олимпа ради этого красавца!... Но когда фантазія и мечтательность сходятся вмѣстѣ, то такая парочка врядъ ли спустится когда изъ заоблачнаго пространства и едва ли увидитъ иначе, какъ въ туманной дали, ту твердую почву, о которой гласитъ твой оракулъ.
-- Вздоръ!-- крикнула Бальбилла съ недовольнымъ видомъ.-- Въ такое безупречное изваяніе можно влюбиться развѣ тогда, когда другъ боговъ Пигмаліонъ оживитъ его своимъ огнемъ и духомъ.
-- Эротъ въ подобныхъ случаяхъ выполняетъ иногда эту роль друга боговъ.
-- Настоящій или ложный?
-- Разумѣется, настоящій. Ложный съумѣлъ бы только предостеречь во время, занять на минуту мѣсто того зодчаго, Понтія, котораго такъ боится стерегущая тебя матрона. Говорятъ, на праздникѣ Діониса вы, несмотря на шумъ и гамъ, вели серьезные разговоры, какіе могутъ вести только сѣдѣющіе философы.
-- Съ людьми разумными и говорятъ разумно.
-- А съ неразумными говорятъ весело. Въ настоящемъ случаѣ радуюсь, что принадлежу къ послѣднимъ... До свиданья, прелестная Бальбилла!
И преторъ поспѣшно удалился.