-- Что я оставлю поэзію и буду заниматься наукой. Онъ рекомендовалъ мнѣ заняться астрономіей.
-- Звѣздочетствомъ!-- пробормоталъ Веръ и улыбка исчезла съ его лица.-- Однако, прощай, красавица! Спѣшу къ императору.
-- Кстати: мы вчера были у него на Лохіи. Какъ все измѣнилось тамъ. Хорошенькая сторожка у воротъ срыта до основанія. Во дворцѣ уже не слышно болѣе веселой возни мастеровыхъ и художниковъ и оживленныя прежде мастерскія обратились въ обыкновенныя, скучныя дворцовыя залы. Ширмы въ залѣ музъ, разумѣется, куда-то исчезли, а вмѣстѣ съ ними и мой начатый бюстъ и тотъ молодой вѣтрогонъ, который такъ возставалъ противъ моихъ кудрей, что я ихъ чуть было не остригла.
-- Безъ кудрей ты была бы уже не Бальбиллой,-- замѣтилъ Веръ.-- Хорошо художникамъ отвергать все, что не отвѣчаетъ идеѣ вѣчной красоты; но мы, простые смертные, любуемся и тѣмъ, что просто миловидно въ женщинахъ нашего времени. Богинь своихъ пусть художникъ одѣваетъ по законамъ своего искусства, но разумная женщина должна слѣдовать временной модѣ. Мнѣ, впрочемъ, всею душой жаль молодаго художника, такого искуснаго, свѣжаго молодца. Онъ какъ-то обидѣлъ императора, его прогнали и теперь онъ пропалъ безъ вѣсти.
-- Бѣдный юноша!-- воскликнула Бальбилла.-- Но куда же дѣвался мой бюстъ? Надо его отыскать. При первомъ случаѣ я скажу императору про Поллукса.
-- Адріанъ не велѣлъ произносить при немъ его имени. Художникъ глубоко обидѣлъ его.
-- Черезъ кого же ты все это знаешь?
-- Черезъ Антиноя.
-- Этого мы тоже видѣли вчера. Если божество когда-либо могло явиться въ образѣ человѣка, то оно должно было принятъ черты этого юноши.
-- Мечтательница!