Въ главной комнатѣ изгнанной семьи было теперь безлюдно и пусто.
Мозаика, причинившая смерть бѣдному Керавну, была отослана въ Римъ; бугристое мѣсто, покрытое пылью, указывало, гдѣ находилось чудное произведеніе. Около жилища покойнаго Керавна не слыхать было теперь ни одного веселаго звука, кромѣ щебетанія птицъ, все еще прилетавшихъ на балконъ, гдѣ ихъ такъ щедро, бывало, кормили дѣти крошками хлѣба.
Все, что было веселаго, привлекательнаго въ старомъ дворцѣ, все улетучилось со дня посѣщенія Сабины и самъ Адріанъ сталъ вовсе инымъ, чѣмъ былъ нѣсколько дней тому назадъ.
Неприступнымъ кесаремъ смотрѣлъ онъ въ тѣ дни, когда являлся народу. Даже во внутреннихъ своихъ покояхъ, бесѣдуя съ приближенными, Адріанъ казался строгимъ и мрачнымъ.
Оракулъ, звѣзды и другія предзнаменованія -- все пророчило ему горе въ теченіе слѣдующаго года.
Сабина требовала немедленнаго усыновленія Вера. Ея обращеніе, угловатыя манеры казались Адріану еще болѣе отталкивающими въ сравненіи съ живыми и привлекательными пріемами александрійцевъ.
Императоръ былъ озабоченъ и безпокоенъ.
Заглядывая въ свою душу, онъ видѣлъ тамъ пустоту; обращая свой взглядъ на окружающее, онъ находилъ всюду одно ничтожество, способное только мѣшать его страсти къ дѣятельной жизни.
Даже, не затронутое до сихъ поръ ни горестями, ни радостями жизни, полурастительное существованіе красиваго Антиноя, дѣйствовавшее прежде успокоительнымъ образомъ на его душу, теперь какъ будто подпало какому-то измѣненію. Юноша казался часто смущеннымъ, огорченнымъ, Его уже не удовлетворяло болѣе слѣдовать вѣчною тѣнью за императоромъ; онъ жаждалъ свободы, убѣгая иногда въ городъ ради тѣхъ удовольствій своего возраста, которыхъ прежде такъ тщательно избѣгалъ.
Даже съ веселымъ, услужливымъ рабомъ Масторомъ случилась какая-то перемѣна.