Въ продолженіе нѣсколькихъ минутъ въ большомъ кабинетѣ императора и сосѣдней комнаткѣ его любимца царила глубокая тишина. Потомъ преторъ услыхалъ шумъ быстро отворенной двери, которая вела изъ помѣщенія Литиноя въ галлерею, и вслѣдъ затѣмъ восклицаніе виѳинянина:
-- Наконецъ-то Масторъ! Ты видѣлъ Селену?
Веръ неслышными шагами тотчасъ же подкрался къ двери и сталъ прислушиваться къ отвѣту раба, изъ котораго, впрочемъ, даже менѣе чуткое ухо не проронило бы ни единаго слова.
-- Какъ же я могъ не видѣть,-- неохотно отвѣчалъ язигъ.-- Вѣдь она все еще больна и лежитъ въ постели. Букетъ твой я отдалъ горбатой дѣвушкѣ, которая за ней ходитъ. Но въ другой разъ я этого не сдѣлаю, ни за что не сдѣлаю, хотя бы ты былъ со мною еще ласковѣе, чѣмъ вчера, и обѣщалъ мнѣ всѣ сокровища кесаря. И чего тебѣ надо отъ этого слабаго, блѣднаго, невиннаго созданія? Я вотъ только бѣдный рабъ, а все-таки могу тебѣ сказать...
Здѣсь рѣчь Мастора внезапно оборвалась и Веръ не безъ основанія предположилъ, что Антиной вспомнилъ объ его присутствіи въ кабинетѣ кесаря и потому заставилъ язига замолчать. Но претору было довольно и того, что онъ слышалъ.
Было ясно, что Антиной обманулъ своего повелителя и что самоубійство дочери Керавна -- вымыселъ.
Кто бы, казалось, могъ ожидать такого присутствія духа и такой хитрой находчивости отъ тихаго мечтателя?
Красивое лицо претора озарилось улыбкой удовольствія: теперь виѳинянинъ былъ въ его рукахъ,-- теперь онъ зналъ, какъ заставить его служить своей цѣли.
Антиной самъ указалъ ему настоящій путь, когда съ неподдѣльною нѣжностью бросился цѣловать руку императора. Юноша несомнѣнно любилъ своего господина и этой-то любовью Веръ могъ воспользоваться, не выдавая себя и не имѣя надобности страшиться, въ случаѣ измѣны, карающей десницы кесаря.
Смѣлою рукой постучался преторъ въ дверь сосѣдней комнаты, спокойно и самоувѣренно вошелъ къ виѳинянину и, объявивъ, что имѣетъ до него важное дѣло, попросилъ послѣдовать за нимъ въ комнату Адріана.