-- Это, мой юный другъ, я съ полнымъ довѣріемъ предоставляю тебѣ и твоему уму.
-- Я не уменъ, я ничего не могу выдумать,-- стоналъ юноша.
-- То, что тебѣ удалось изъ страха передъ своимъ повелителемъ, тѣмъ лучше удастся изъ любви къ нему,-- возразилъ преторъ.-- Задача твоя легка. Если же ты все-таки ее не выполнишь, то я сочту долгомъ показать Адріану, какъ хорошо умѣетъ Антиной заботиться о себѣ и какъ плохо -- о счастіи своего господина. До-завтра, мой прекрасный другъ! Если тебѣ потребуется посылать еще букеты, рабы мои къ твоимъ услугамъ.
Съ этими словами преторъ покинулъ комнату, оставивъ Антиноя съ разбитымъ сердцемъ. Бѣдный юноша прижался головой къ холодной порфировой колоннѣ у окна и сталъ размышлять.
То, что требовалъ отъ него Веръ, не было, казалось, зломъ, но все же не было и честнымъ. Это значило измѣнить благородному человѣку, котораго онъ горячо любилъ, какъ отца, какъ добраго друга и наставника, и котораго боялся, какъ божества.
Предательски скрыть отъ него волю судебъ, словно онъ не мужъ, а слабая женщина, было противно здравому смыслу, было постыдно и могло пагубно отразиться на планахъ и намѣреніяхъ его повелителя.
Много и другихъ возраженій на требованіе претора возникало мало-по-малу въ головѣ юноши и заставляло его проклинать свою несообразительность.
Антиной долженъ былъ вторично обмануть кесаря.
Онъ негодовалъ на самого себя, ударялъ себя кулакомъ въ лобъ, тяжело вздыхалъ, хотя и не плакалъ. Порой тайный голосъ нашептывалъ ему, что дѣло идетъ только о предохраненіи государя отъ печали и горя, а тутъ не можетъ быть ничего предосудительнаго. Тогда юноша старался придумать средство отвлечь императора въ назначенный часъ отъ астрологическихъ наблюденій; но старанія его были тщетны.
Антиной былъ готовъ признаться Адріану, что замышляетъ обмануть его; но чтобы предупредить угрозу Вера, юноша долженъ былъ въ то же время открыть своему господину, что Селена жива, и тогда дочери бѣднаго Керавна неминуемо подверглись бы стыду и преслѣдованію, тогда погибла бы дѣвушка, любимая имъ со всѣмъ пыломъ первой любви. Признаніе было невозможно.