Чѣмъ дальше онъ думалъ и мучился, отыскивая исходъ, тѣмъ запутаннѣе становились его мысли и тѣмъ слабѣе сила воли.
Преторъ опуталъ его сѣтями и онъ напрасно старался изъ нихъ высвободиться.
Голова его начинала болѣть, а кесарь все не приходилъ. Юноша съ нетерпѣніемъ ожидалъ возвращенія своего повелителя, а вмѣстѣ съ тѣмъ и страшился его.
Когда Адріанъ наконецъ явился и приказалъ Мастору снять съ себя мантію, Антиной отстранилъ раба и съ заботливостью исполнилъ молча его обязанности.
За обѣдомъ юноша сидѣлъ, какъ и всегда, противъ императора и старался казаться веселымъ, несмотря на то, что былъ сильно озабоченъ и безпокоенъ.
Незадолго до полуночи Адріанъ отправился на свою обсерваторію. Когда Антиной предложилъ нести его инструменты, императоръ ласково погладилъ любимца по кудрямъ.
-- Ты все такой же милый, вѣрный товарищъ,-- сказалъ онъ.-- Юности можно извинить заблужденія, если она все-таки не забываетъ пути, по которому должна слѣдовать.
У Антиноя при этихъ словахъ сжалось сердце и онъ тихонько прильнулъ губами въ тогѣ Адріана, который шелъ впереди. Его мучила совѣсть, хотя онъ еще не совершилъ никакого преступленія.
До конца перваго часа по полуночи виѳинянинъ не отходилъ отъ императора. Свѣжій сѣверный вѣтеръ облегчилъ его головную боль и онъ безъ устали, неуклонно искалъ предлога, чтобъ отвлечь Адріана отъ наблюденій.
Его бѣдный мозгъ походилъ на изсохшій колодезь. Ничего, ровно ничего не приходило ему на умъ.