-- Прости, если я начну съ событій, которыя кажутся давно минувшими. Но они отзываются на мнѣ и понынѣ. Я знаю, что ты не самъ меня выбралъ въ жены. Плотина ввела меня въ твой домъ. Она любила тебя. Любилъ ли ты прекрасную женщину или супругу императора, отъ которой всего ожидалъ -- это неизвѣстно.
-- Я любилъ и уважалъ въ Плотинѣ женщину.
-- Она избрала тебѣ въ жены меня, какъ высокую ростомъ и стало-быть годную, чтобы носить пурпуръ, но некрасивую лицомъ. Она знала, что я менѣе чѣмъ кто-либо другой способна возбудить къ себѣ любовь. Въ родительскомъ домѣ я почти не видала ласки, а что супругъ мой не избаловалъ меня своею нѣжностью -- это тебѣ хорошо извѣстно.
-- Я готовъ въ этомъ раскаяться.
-- Теперь уже поздно. Но въ молодости, признаюсь, я страстно желала любви и никто мнѣ не давалъ ея.
-- А сама ты любила когда-либо?
-- Нѣтъ; но мнѣ было больно, что я неспособна на это чувство. У Плотины я часто видала дѣтей ея родственниковъ, пыталась иногда привлечь ихъ къ себѣ; но они только пугалась меня, тогда какъ съ другими женщинами играли охотно и довѣрчиво. Вскорѣ и я почувствовала непріязнь къ этимъ дѣтяхъ. Только сынъ Цеонія Коммода, нашъ Веръ, всегда весело отвѣчалъ на мои вопросы и приносилъ мнѣ свои сломанныя игрушки, чтобъ я чинила ихъ. За это я полюбила мальчика.
-- Это былъ прелестный ребенокъ.
-- Да. Однажды мы всѣ, женщины, сидѣли въ императорскомъ саду. Вдругъ прибѣжалъ Веръ съ большимъ прекраснымъ яблокомъ въ рукахъ, которое далъ ему самъ Траянъ. Всѣ любовались румянымъ плодомъ, а Плотина взяла его изъ рукъ мальчика и спросила, шутя, не подаритъ ли онъ ей свое яблоко. Но ребенокъ удивленно вскинулъ на нее свои большіе глаза, покачалъ кудрявой головкой и подбѣжалъ ко мнѣ.
-- На, Сабина, возьми его!-- сказалъ онъ, подавая мнѣ яблоко и обвивъ ручонками мою шею.