-- Я совершу завтра священный обрядъ.
-- Завтра, добрый нашъ пастырь?
-- Да, сестра... Я спокойно рѣшаюсь на это. Она оставила ветхаго человѣка въ волнахъ морскихъ и уже прошла жизненную школу прежде, чѣмъ мы сдѣлались ея наставниками. Уже язычницей приняла она на себя свой крестъ и несла его съ мужествомъ и терпѣніемъ истинной избранницы Господа. То, чего не доставало: вѣру, надежду и любовь -- она обрѣла подъ твою кровлей. Во имя Господа Іисуса благодарю тебя за эту душу, сестра.
-- Я тутъ ни при чемъ,-- смиренно возразила вдова.-- Сердцѣ ея было ожесточено, но не я, а теплая вѣра слѣпаго ребенка смягчила его.
-- Ему и тебѣ обязана она спасеніемъ,-- отвѣчалъ епископъ.-- Оба они и должны вмѣстѣ принять крещеніе. Милому ребенку мы дадимъ имя прекраснѣйшаго изъ учениковъ Христовыхъ, Іоанна, Селена же, если ей самой это понравится, будетъ впредь называться Марѳой.
Глава восемнадцатая
Селена и Геліосъ удостоились таинства крещенія и два дни позже Ганна съ своими питомцами и Маріей, въ сопровожденіи пресвитера Иларіона и одного изъ діаконовъ, уже садились на корабль, отплывавшій изъ Мареотической гавани къ мѣсту будущаго ихъ жительства, верхнеегипетскому городу Безѣ.
Убогая Марія выказала было минутную нерѣшимость, когда вдова спросила ее, согласна ли она послѣдовать за нею на чужбину.
Въ Александріи жила ея престарѣлая мать и кромѣ того... Но это самое "кромѣ того" сразу положило конецъ колебаніямъ горбуньи и заставило ее выговорить рѣшительное "да", такъ какъ относилось къ Антиною.
Мысль, что она никогда болѣе его не увидитъ, показалась бѣдной дѣвушкѣ въ первое мгновеніе невыносимою, такъ какъ прекрасный юноша одинъ только занималъ въ послѣднее время ея умъ и сердце, но сердце христіанки должно было всецѣло принадлежать Тому, Кто цѣною своей крови купилъ ей миръ здѣсь, на землѣ, и блаженство на небесахъ.